Мы

Если дать шедевру определение, он уже не будет шедевром, не правда ли? И всё же я попытаюсь.

Мир, задуманный Замятиным, начинается с того, что исчезает местоимение «я», место которого занимает математически совершенное и единственно правильное «мы». Больше нет людей, имён или индивидуальности, есть только нумера, номера и расписанный по минутам один образ жизни на всех. И если мир таков, то не может быть иного конфликта, кроме как зарождение личного «я» в отдельно взятом нумере.
Им становится Д-503, который однажды прочитал в Государственной Газете, что Единое Государство скоро отправится покорять космос и подчинять своей власти неведомые существа, обитающие на иных планетах, а потому «всякий, кто чувствует себя в силах, обязан составлять трактаты, поэмы, манифесты, оды или иные сочинения о красоте и величии Единого Государства». Это начало и конец всего. По сути, вся книга — это поэма-конспект нумера Д-503, составленная для диких жителей иных планет, которые ещё не были осчастливлены несвободой и не знают, насколько благотворно для человека наличие уз и отсутствие прав, а Д-503 берётся им это объяснить. Особенность такой вводной, как мне кажется, в том, что математика, тридцать лет функционировавшего как часы, просят вообразить каких-то неведомых и пока неразумных существ, чем-то похожих на его предков тысячу лет назад, а потом удивляются, что пока он писал для воображаемой аудитории, у него зародилась фантазия, а за ней — личность и душа.
После вводной следует завязка: главный герой встречает главную героиню, и у него зарождаются чувства: привязанность, ревность, собственничество, преданность, страх, любовь. Чувства вместе с фантазией — это бомба замедленного действия, взрыв которой в конце обеспечит герою и взлёт, и падение. Красиво, ничего не скажешь.

А что же героиня? Мужчина встречает женщину, имя ей I-330, и вся она — из дикой, древней страны снов. Разумеется, мужчина покорён, он просто человек, уверена, он не мог сопротивляться. Для меня I тоже долгое время была непредсказуемой и загадочной, я даже думала, а не является ли она Благодетелем? Это было бы гениально! Честно сказать, я так и не поняла, кто такой Благодетель. Да, он правил Единым Государством, был пастырем нумеров, символом единения, математически доказанным божеством, но кто он такой? Машина? Человек в машине? Бог из машины?..
А вот женщина остаётся просто женщиной. I-330 насильно врывается в мир Д-503 и переворачивает там всё с ног на голову. Не удивительно, что первые чувства главного героя к ней — это ненависть и страх:

Именно поэтому он... Чем дальше, тем сильнее мужчина вязнет в необычных, невозможных, запретных страстях, и в какой-то момент I-330 называет его падшим ангелом — в парадигме христианского происхождения Единого Государства это более чем красноречивый намёк. Д-503 предчувствовал своё падение и был в ужасе от такой перспективы. А мне кажется, этого не стоило бояться. Да, если человека всю жизнь приучать к рациональности, логичности, математически точному устройству мира, то когда он окажется перед буйством эмоций, перед собственной новорождённой душой, что способна любить, страдать, видеть прекрасное даже в боли, — такой человек окажется беспомощнее младенца и неминуемо упадёт, совершая первые неловкие шаги. Но в том-то и смысл, что никакой младенец не сдастся и снова встанет и научится, в конце концов, уверенно ходить и даже бегать. Но откуда об этом естественном процессе знать взрослым, для которых дети — лишь производное от секса?
Всё же в какой-то момент мужчина признаёт, что любит женщину. И, как истинный джентльменматематик, переводит признание на понятный себе язык: чтобы установить истинное значение функции, надо взять её предел, а если растворение одного человека в другом в своём пределе есть смерть, то Любовь — это функция от Смерти… Я не сильна в математике, но это красиво. Однако если отбросить термины, то вместо красоты останется драма: сильные эмоции могут сокрушить человека, поэтому любовь страшна так же, как смерть. (И мне нравится, что в этом месте Замятин не стал отступать от реализма и не позволил сильным эмоциям нескольких индивидуумов сокрушить мир; всё-таки, как ни крути, в антиутопии сила чувств не способна противостоять силе государства, для этого есть другие жанры).

И всё, конец предопределён. Герой, вначале чёткий, как часы, со временем путается всё больше, сомневается всё сильнее, всё больше впадает в образность и метафоричность, когда уже сложно отличить фантазию от реальности… Может быть, всё это — его сон? Нет, этот кошмар взаправду: в эмоциях легко запутаться, поэтому герои ошибаются; если из-за человеческого фактора заговор может раскрыться, а восстание — провалиться, то так и будет; у государства повсюду глаза и уши, поэтому оно опережает героев на несколько шагов и неминуемо победит, ведь разум всегда побеждает.

Хотя не могу сказать, что это абсолютная антиутопия. Строго говоря, их не существует: всегда есть что-то хорошее, исправленное, налаженное, но что было сделано за счёт уничтожения чего-то другого хорошего. Антиутопия — это когда из двух «добр» выбирают большее, и проигрывают. Если считать, что всё зло от эмоций (, можно сказать, что большинство преступлений совершается из-за зависти к чужому или из-за любви-ненависти), то в строго рациональном мире жить действительно комфортнее и безопаснее. Если считать, что свобода выбора мешает человеку быть полезным для государства, то человек, закованный в расписание и обязательства, как в кандалы, сможет принести намного больше пользы и построить ещё более комфортный и безопасный мир. Кажется, любая антиутопия начинается с желания любыми средствами сделать мир лучше. А в данной конкретной книге мир действительно стал лучше, но не для всех, а только для людей с тревожным расстройством, ОКР и социофобией. И сколь многие из них были в ужасе, когда привычный распорядок бытия был нарушен?

Тут-то у людей, которые до сих пор как-то функционировали без души, и должен был пробудиться страх, который развил бы их фантазию и привёл бы нумера к настоящей революции: повороту от равенства к индивидуализму. Но Единое Государство оказалось быстрее, и переворота не случилось.

В этом я вижу две интересных параллели, два «перетекания», которые мне очень нравятся. Во-первых, история начинается с полёта фантазии, как я писала в самом начале, а заканчивается тем, что все нумера подвергаются Великой Операции, в ходе которой им «ампутируют» фантазию. Во-вторых, хотя на момент начала романа идеология Единого Государства имеет строгое математическое обоснование, изначально (тысячу лет назад) она строилась на принципах христианской религии. Например, глупым диким людям нужен «пастух», который будет любящим, но при необходимости жестоким; рай на земле, а значит прижизненное счастье возможно, только если люди откажутся от свободы — в отличие от пресловутых Адама и Евы, которые выбрали знание и воспротивились оковам, за что были изгнаны из рая; и т.д. В моём представлении вера в целом и христианство в частности используют фантазию и отбрасывают рациональное мышление, поэтому меня забавляет, как Единое Государство «перетекло» от фантазии к рациональности. И финальный штрих, когда нумерам стали ампутировать фантазию, сделал жизнь там математически идеальной. Не могу не восхищаться этой подоплёкой.
Последний шаг — логичный — закономерный — ожидаемый, но мне любопытно, знал ли Замятин, что фантазия (кроме очевидных плюсов и минусов) отвечает также за инстинкт выживания? Благодаря фантазии человек может получить представление о смерти и почувствовать страх, а благодаря страху — может избежать опасностей. Именно благодаря фантазии человек боится смерти. (Для меня это аксиома из мира антропологии и психологии, впрочем, возможно, через пару веков учёные найдут нюанс, который изменит всё.) Поэтому для меня финал книги — с учётом этой истины, — звучал как симфония самоуничтожения, самый радостный гимн во славу Судного дня. Не об этом ли каждая на свете антиутопия? И тогда разум — это тоже функция смерти? Чёрт, пойду что ли учебники перечитаю...

Разум должен победить

Я в это верю. Я на это надеюсь. Я этого жду.
Но после подобных книг мои вера, надежда и ожидания разбиваются вдребезги. Вот почему я не люблю утопии и антиутопии. Но при всей моей нелюбови к книгам подобного жанра, я всё же изредка возвращаюсь к ним.

Автор представляет нам некое общество отдаленного (или не очень) будущего. Повествование довольно взбалмошное, хаотичное, поскольку это дневниковые записи инженера, строителя Интеграла Д-503. Главный герой описывает свою жизнь в Едином государстве. Та ещё веселуха я вам скажу. Ни имен, ни фамилий - нумера. Город-государство ограничен Зеленой стеной, за которую невозможно выйти. Жизнь общества основана на математике под надзором Бюро Хранителей и великого Благодетеля. В квартирах стеклянные стены и двери, что скрывать-то, а шторы опускать можно только в сексуальные часы (хоть до этого додумались). Кстати, секс тоже регламентирован, строго по розовым талонам. И ещё - все имеют право на всех. Кошмарище.

По сравнению с Единым государством любая современная диктатура покажется раем. Потому что в настоящее время никто и нигде не способен запретить любить, мечтать, фантазировать, строить планы. А там уже и до этого добрались. Маленькая операция, чик и всё, человек не человек, бездушная машина для выполнения действий. К чему такая жизнь? Да и жизнь ли это? Уж лучше вообще никакой.

Знаете, что самое удивительно в книге? Она написана в двадцатом году двадцатого века, но этого совсем не ощущаешь. Если бы не прочитала биографию автора, ни за что бы не поверила. Книга современна. Вопросы, затронутые в ней, актуальны, причем без привязки к какой-то определенной территории, а вообще для всего мира, в этом и есть универсальность произведения.

Подходила к книге с большой осторожностью, опасалась, что сейчас, тот кто застал Ленина и Дзержинского начнет говорить, как плохо, то что они сделали. А я безмерно этого не люблю. И первые строки книги меня сразу настроили против Замятина, да пусть меня простит за это автор, но думаю, все это было сделано специально, потому что по мере чтения романа ты начинаешь понимать, это не наезд на дело революции, это страх того, во что может вылиться красивейшая идея, если попадет в руки идиотов. Опасение, крик, предупреждение. И в этом ты полностью согласен с автором, мало того, ты сейчас видишь то, что он описал.

Помните, (ну или обратите внимание, когда будет читать), что автор пишет в самом начале:

Почти сразу вспоминается сучка Мизулина, которая так же перевирала понятия:

Вот и начинается мир, где нам постараются под благостным предлогом удалить душу и создать послушных рабов, потому что удаляльщики считают, что будут жить вечно и очень боятся потери власти. Мы уже не мир свободных, нам осталось полшага обратно до мира рабов.

Книга красивая. Книга пугающая. Ты видишь, как постепенно, то прекрасное, на чем строилась идея менялось, заменялось, интерпретировалось. Призыв остался, но исказился. А люди не видят, не понимают, не осознают. Тебя раздражает при чтении главная героиня, но ты начинаешь понимать, что она единственная, глядя на детей, занимаясь преподаванием начинает понимать вывернутость мира, может и не единственная, но в этой книге она и есть свобода. Она предлагает выбор, она пытается достучаться до мозга, она собирает и объединяет людей, чтобы встряхнулись, осознали происходящее, наконец-то очнулись от сна в своем хрустальном гробу. За нее печально, потому что ты не чувствуешь рядом с ней твердой руки, что поможет, рядом с ней люди, которые еще пока не уравновешены. Они колеблются. Рвутся вперед, но не умеют туда смотреть, не умеют анализировать, поднимать и расшатывать массы, не умеют заражать массы идеей. Читая книгу ты уже понимаешь, чем все закончится, потому что, если свобода всего лишь девочка, а не Феликс, то разве справиться ей со змеей обмана, что веками опутывает мир. Она лишь может кричать, призывать, поднимать массы, как Роза, но вести, удерживать, осознавать, когда произойдет предательство она не может, поэтому такие Розы гибнут. Возможно именно Розу в образе I и описывал автор, человека, чью несчастную судьбу мы знаем и если мы в сознании, то горюем и злимся.

"Мы" невероятный роман. Он вдохновляет. И кажется не только читателей и Оруэлла) но такое чувство, что и Адамса Дугласа, который заявляет ответом на вопрос о смысле "42".

И маленькое, кстати, о том, что чувствуется, когда написан роман, время проникает сквозь строки:

Если вчитываться в книги того времени, то там довольно часто мелькают такие металлургические сравнения. Железо, чугун, стальная роза, железные шипы... Красиво и романтично одновременно, такие описания, так наполняющие литературы были только тогда.

Книга, которую надо читать и понимать. Тут не просто, тут столько подводных камней, чтобы согласиться с постоянством, с искажением идеи и не заметить, что ты это сделал, тут нужно все время анализировать, о чем кричит автор, что он пытается донести до читателя, чего на самом деле боится.

Книга однозначно необычная. Учитывая, что до нее никто не писал в данном жанре - это прорыв для 1920 года. Увы, судьба писателя не самая лучшая - эмиграция и кончина в нищете.
Замятин опередил время. Жанр станет популярен благодаря другим: Лишь спустя 11 лет выйдет "О дивный новый мир" , а через 29 лет - "1984" Оруэлла .

Сюжет достаточно прост : 32 век и Идеальное государство и система управления людьми в нём.
Всё по расписанию и точно рассчитано математически.

И в этом мире появляются те, кому это не нравится, а нужно совсем другое - Свобода и Чувства.

Главный герой, изначально является винтиком в системе, но начинает понимать и ощущать новые эмоции , прежде всего любовь - чувство, когда ты готов на всё, чтобы быть с человеком рядом.
Несмотря на то, что даже он сам в конце понимает, что им пользовались в своих целях, он ничего не может поделать с этим.

Выписал и сохранил большое количество цитат и мыслей из книги, прежде всего на тему счастья, любви и свободы.

• Ты любишь туман?

• Значит - любишь. Боишься - потому, что это сильнее тебя, ненавидишь - потому что боишься, любишь - потому что не можешь покорить это себе. Ведь только и можно любить непокорное.