Профессор Щукин сказал:
– Помните, когда евреи переходили через пустыню, их стали жалить змеи и Моисей сделал медного змея? Пока ужаленные на него смотрели – живы были.
Я подумал, что для православного человека аналог медного змея – Евангелие. Понятно, что это и причастие, и Христос, но как якорь тут Евангелие. Одно время я читал его по одной-две главы в день. И было это много лет. Думаю, больше двадцати раз прочитал все четыре Евангелия. Почти наизусть знал. Потом больше года не читал, охладел, и вот что заметил.
Как только отрываешься от Евангелия и перестаешь прочитывать по главе, то как от медного змея отрываешься. Моментально теряется связь, моментально какая-то новая логика начинает проступать. Ни в один день, но очень быстро. И это при том, что в самом Евангелии никакого магизма нет – оно исключительно просто написано. И часто читаешь его вообще «холодным», т. е. без всякого сердечного движения.
А когда долго не читаешь, текст его понимается с трудом, первые дни вообще смысла не понимаешь, в ритм не можешь войти. Просто как физкультура. И лишь потом начинает проясняться.
Доцент Воздвиженский сказал:
– Я подумал, что у каждого человека, у каждой профессии есть свой ритм. У кого-то это 700 поступков/решений в день. У кого-то 7 решений в день. У кого-то один поступок/решение в месяц.
Условно говоря, одну женщину надо уговаривать выйти замуж полгода, а другую пятнадцать минут – если двадцать, то она будет уже скучать, если живет в быстром ритме. «Ну что за тормоз, – подумает, – пятнадцать минут из-за него потеряла! За это время я бы успела сбегать на двадцатый этаж пешком и выбросить на свалку старый холодильник!»
Люди разного ритма плохо понимают друг друга. Это надо изнутри чувствовать. Ритм может меняться. У каждого возраста ритм свой.
Если хочешь ускориться – надо дружить с людьми более быстрого ритма. Если хочешь замедлиться – более медленного.
Интересно другое, что нельзя предугадать поступки человека другого ритма, пока ты не ускорился до его ритма. С бегом то же самое. Обычно все сидят на одном ритме – каждый на своем. Всякий «толстый», многостраничный писатель – это всегда один ритм. Получается, темп жизни и ЧСС – это такой мотор, который всё и за всех решает.
– Кажется, я знаю, как сделать счастливой любую женщину, – сказал профессор Щукин. – Надо купить пятиминутные песочные часы, переворачивать их, подзывать женщину к себе и говорить: «Ну давай, ной!» И при этом постукивать пальцем по часам. А когда песок весь вытечет, говорить: «Ну видишь, время нытья кончилось! Теперь давай в бой!»
Доцент Воздвиженский сказал:
– Обожаю индийское кино. Оно безумно радостное и одновременно плодородное. Чувствуется, что у них каждую секунду десять человек рождается и восемь умирает. Какая-то такая бесконечная радость и щекотание нервов.
Сценарии кино примерно такие:
АНАНДА: Джагджит! Не походи ко мне!
ДЖАГДЖИТ: Я выбрал тебя, Ананда! Только тебя! И я тебя поцелую!
АНАНДА: Я ненавижу тебя! Ты не поцелуешь меня никогда!
ДЖАГДЖИТ: А я люблю тебя, Ананда! Ты будешь моей!
АНАНДА: У моего отца шестьсот телохранителей! Они убьют тебя! Сделай ко мне хоть шаг, чтобы поцеловать меня!
ДЖАГДЖИТ: Я сам их убью! Эй вы, подходите!
АНАНДА: Эй вы! Взять его!
ТЕЛОХРАНИТЕЛИ: Он пока шага не сделал ваще-то!
АНАНДА: Все равно!
Шестьсот телохранителей кидаются на Джагджита. Все они с автоматами, но почему-то бегут врукопашную. Джагджит устраивает побоище. Хватает мотоцикл и размахивает им как спичкой. Потом отшвыривает мотоцикл. Взрыв как от ракеты. Огонь. Уцелевшие телохранители танцуют. Джагджит подходит к Ананде. Ананда дрожит и танцует. Повсюду бегают, хлопают в ладоши и смеются дети.
АНАНДА: Ты негодяй! Ты… ты… ты… гад ползучий!
ДЖАГДЖИТ: Ты не уважаешь меня, Ананда!
АНАНДА: Почему, Джагджит?
ДЖАГДЖИТ: Ты послала только шестьсот человек убить меня! Но у твоего отца десять тысяч телохранителей! А ты послала только шестьсот! Это неуважение, я так считаю!
АНАНДА: Охрана! Убить его!
Десять тысяч телохранителей кидается на Дгагджита. Джагджит хватает бензовоз и, размахивая им, как дубинкой, крошит всех. Потом швыряет бензовоз и кидает сигару. Взрыв.
Ананда дрожит и танцует. Джагджит протягивает к Ананде руку и почти касается ее щеки.
АНАНДА: Негодяй! Не трогай меня!
ДЖАГДЖИТ: Я не буду целовать тебя, Ананда! У тебя холодное сердце! Ничего не может его растопить! Мне же нужна искренняя любовь! Прощай, Ананда, и будь счастлива! Я буду несчастен, но ты будь счастлива!
АНАНДА: Погоди!
ДЖАГДЖИТ: Зачем ты останавливаешь меня? Я хочу быть несчастен!
АНАНДА: Мерзкое чудовище! Не думала, что скажу тебе это!.. Я люблю тебя, Джагджит!
ДЖАГДЖИТ: Нет, я ухожу, Ананда! Выходи замуж за того, кто тебя достоин! Ты слишком прекрасна для меня и слишком холодна! Будь счастлива!
АНАНДА: (охране) Эй вы! Остановите его! Охрана, я убью вас, если вы его не остановите!
Джагджит оборачивается и топает ногой. Уцелевшая охрана начинает дрожать. Охрана рыдает. Аманда рыдает. Сзади танцуют служанки Ананды с детьми.
СЛУЖАНКИ: Какой мужчина! Какой мужчина!
ДЕТИ: Герой! Герой!
АНАНДА: Стой, Джаджит! Я буду тебе верной женой!
ДЖАГДЖИТ: Умоляй меня!
АНАНДА: Умоляю!
ДЖАГДЖИТ: Еще сильнее!
АНАНДА: Умоляю! Умоляю! Умоляю! Ну позязя!
ДЖАГДЖИТ: Ну ладушки! Договорились!.. Я согласен! Охрана, танцы!
Аманда танцует. Охрана танцует. Все танцуют. Дети бросают цветы.
Маргарита Михайловна однажды тоже решила что-нибудь сказануть и сказала, размахивая огурчиком на вилке:
– Я заметила, что мужчины выбирают себе жен не по степени ума, а по степени буржуазности. Допустим, профессор Щукин. У него нет ни одного костюма, он ходит в военных шортах, спит на полу на коврике, питается изредка. Жену выбрал себе тоже по принципу: кто пробежит по лесу дальше меня с бревном на плече. Если завезти его жену далеко в лес, она, конечно, будет ругаться и даже, возможно, сильно, но потом спокойно построит шалаш и будет жить в шалаше. Но при этом, конечно, ворчать, что медведей много и надо их гонять. И что лучше бы уехать в горы. Там она сможет скидывать камни медведям на головы.
Доцент Воздвиженский выбирает всегда каких-то капризоидных женщин и потом начинает их понимать и вытирать им слезы. «Прости меня, о дорогая моя, что я поставил нашу собачку лапками на бетон! Я знаю, это доставило тебе невыносимые муки! Ведь эта овчарка, ей нельзя лапками на бетон!» Жена рыдает, он рыдает, и оба друг друга прощают.
Сомов выбрал себе жену на рынке. Увидел, как она четыре раза продала один помидор, деньги со всех получила, а помидором угостила Сомова. Сомов понял, что таких женщин мало и не прогадал. Тем более, что помидор-то в финале ему достался.
Вообще, получается, ничего не имеет значения, кроме темпа жизни и уровня буржуазности.
Тут Маргарита Михайловна перестала размахивать вилкой и схрумкала огурчик.
Профессор Щукин сказал:
– Я сейчас по сценаристике читаю разные книги и смотрю курсы обучающие. Много нового для себя открываю. Новые грани освоения творческого пространства. Под этим углом я раньше не смотрел, а ведь оно и на книги проецируется. Смотришь на книжные сюжеты с точки зрения сценаристики и видишь кучу косяков.
Доцент Воздвиженский спросил:
– А по литературе ты когда-нибудь что-то читал обучающее?
– Неа, никогда, – ответил Щукин. – Пытался, но там 95 процентов – полный бред. Если это читать – никогда даже в три страницы рассказа не напишешь. Только перо собьешь. Короче, только практика.
– Я думаю, чем больше будешь чем-то заниматься – тем выше будет процент отсева, – сказал Воздвиженский. – Поначалу отсеваешь 5 процентов, а в финале и все 95. Поначалу, когда в новую область влезаешь – всегда интересно. Например, буду я сейчас изучать гусеводство. Я буду всему верить, все мне будет интересно. Если я так и останусь теоретиком-гусеведом, то отлично, и так сойдет. Если сам гусей заведу, то через год пойму, что то, чему меня учили, на 95 процентов полная чушь.
– Ага, кивнул Щукин. – Но это просто потому, что практика – тетка с мужским размером ноги – всегда побьет теорию – восторженную дамочку в шляпе. Даже авторитетом давить не будет – дамочка сама слиняет. И вот тогда уже станет ясна пословица: «Врет как специалист». Но поначалу обучение новому это всегда кайф.
Доцент Воздвиженский сказал:
– В магазинах и на творческих встречах заметил.
Есть тип заботливых молодых людей, которые определяют желания своих девушек в бессловесном режиме. Ну там девушка еще не успела посмотреть на какую-то вещь, а молодой человек такой: «Нам, пожалуйста, вот это! Нет, не это! Нам эта вещица не нравится! Нам такая нравится!»
И девушка стоит довольная – ей даже ничего говорить не надо, за нее все решили. Причем он не навязал ей, а действительно угадал.
Ну как мама угадывает желания двухлетнего ребенка в немом режиме. «Ты ведь булочку хочешь? Водички? А ты случайно не того?» И ребенку остается только согласно кряхтеть.
Думаю, примерно 10 процентов семей существуют по этому типу. То есть серый кардинал и красавица. Это хороший тип, со своими опасными моментами, но хороший.
Профессор Щукин сказал:
– В детстве я ходил в дом пионеров, и там работали совершенно чокнутые, но творческие люди. Ну там спившиеся поэты, бывшие геологи, которых бросила жена и которые жили в сарае, всякие внесистемные люди. Они часто ходили в трениках, иногда выпадали из графика и т. д. Но они заражали энтузиазмом, потому что талант – заразная штука. И рядом с ними возникала иногда талантливая поросль.
Сейчас педагогика стала очень такая офисная. Цирлих-манирлих. Приезжаешь в новый город, тебя приводят на станцию с кружками. Там куча компьютеров, роботы, все сотрудники одеты очень прилично и нет совершенно чокнутых людей. Их убрали, потому что они выпадают из педагогического расписания. Средней учительнице года двадцать два. Она такая правильная, прекрасно одетая, вежливая.
– Детки, сели на стульчики! Пишите цифру «1». Это что? Это число! Пишите цифру «2». А это что? А это другое число! Возьмите тетрадку номер три в папке номер четыре!
И как-то сразу представляется мужик в растянутых трениках и со сложной судьбой, который математику в доме пионеров вел. Какую бы он рожу скорчил.
Сергей Чекмаев, Олег Дивов, Дмитрий Емец, Леонид Каганов, Вадим Панов, Павел Корнев, Наталья Болдырева, Ольга Шатохина, Сергей Игнатьев, Андрей Николаев, Михаил Кликин, Михаил Тырин, Арон Шемайер, Яков Будницкий, Юлия Рыженкова, Виктория Балашова, Дмитрий Володихин, Борис Георгиев, Юрий Бурносов, Татьяна Бурносова, Майк Гелприн
3,4
(39)
