Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 2

...мне всегда удавалось, говоря с людьми, проникать в их самые сокровенные мысли, читая эти мысли на их лице, этой живой маске, наброшенной на наш разум, чтобы скрывать его истинные движения.

— Друг мой, удовольствия, к которым мы не привыкли, беспокоят нас больше, чем привычные горести.

Во принадлежит вовсе не мне. Все эти богатства, эти бесконечные чудеса принадлежат, как временное владение, тому, кто за них заплатил, это верно, но как нечто непреодолимой они принадлежат тем, кто их создал. Во принадлежит Лебрену, Ленотру, во принадлежит Пелисону, Лево, Лафонтену; Во принадлежит Мольеру, который поставил в его стенах "Несносных". Во, наконец, принадлежит нашим потомкам.

"Несчастные хватаются за малейшую надежду, как счастливые - за величайшее благополучие, и если приходится покинуть место, где эта надежда ласкала их сердце, они испытывают ту смертельную тоску, какую чувствует изгнанник, едва лишь вступит на корабль, что должен увезти его в изгнание."

Хотя д’Артаньян не был великим философом, вроде Сократа или Эпикура,
>> Сократ

...но, как это бывает с преданными друзьями, исполненный доверия к воле того, кому он привык подчиняться во всем. В этом сила избранных душ. Недоверие – свойство низких натур.

Но не с помощью разрушения, войны, насилия следует управлять обществом Иисуса, нет – путем таинственного влияния, которое дает человеку моральное превосходство.

Каждая женщина скажет, что между красотою любовника и красотою мужа огромная разница.

И с этого момента <...> не занимал больше своих мыслей ничем, то есть, иначе говоря, думал обо всем понемногу.

- Что вы делаете со своими деньгами, чтоб не превратиться ни в скупца, ни в мота? Ведь скупость сушит душу, а расточительность топит ее... не так ли?