Три ритуальных убийства

Уж как я люблю сие издательство, выпускающее маленькие злобные книжечки, и насколько не люблю книги небезызвестного (в узких кругах) Марселя Жуандо, предстающие для меня не более, чем пустопорожними размышлениями самопровозглашённой интеллигенции. Самое грустное - это когда автор, которому следует заниматься своими выдумками и в целом спокойненько топать себе выбранным ранее путём, распробовав первые сладостные плоды своих трудов, надевает белое пальто и начинает с какой-то стати упрямо изображать из себя моральный камертон планеты всей. Вот книга примерно из таких.

Нет-нет, про упомянутые в аннотации убийства речь тоже пойдёт, да только предисловие от некоего Двински повествует о событиях гораздо более увлекательно и подробно, в отличии от последующих размышлений автора. В книге не то, чтоб много страниц, но выходит забавно: мы читаем подряд два раза одно и то же. Как "повезло" нам в том, что книга дополнена рассуждениями о судебной системе, психиатрии, авторитарных правителях и фашизме (напоминаю: Жуандо с удовольствием принимал участие в литературных мероприятиях в нацистской Германии).

В общем и целом, читать пропитанные лицемерием и высокомерием опусы оказалось не сильно увлекательно. Тем паче автор только и делал, что излагал скупые факты вперемешку с превозношением преступников (только мужчин, между прочим), а не ткал фантастическую паутину, конспирологическим проклятием опутывающую три громких дела, случившихся во Франции 50-х годов прошлого столетия. Ради последнего я книгу вообще-то и покупала.

По сути это похоже на среднестатистический тру-крайм, когда писатель решил взять на себя роль заправского журналиста и рассказать публике, как там на самом деле всё было, втискивая куда надо и не очень свои сказочки и домыслы. Ну не было у людей интернетов, развлекались как могли. Хотя, честно сказать, не по душе мне такие манеры из разряда "в каждой бочке затычка".

Хочу выразить отдельную благодарность редактору за то, что добавили заметку Маргерит Дюрас об одном из описанных преступлений, приведшее её в ужас творящимся в зале заседаний абсурдом. А то на моменте объяснения от автора глубокой духовности священника, познавшего все глубины католицизма и всепрощающего Бога аккурат вследствие изуверского двойного убийства, я уж подумала было, что они там все поехавшие от природы.

Одно хорошо, язык у Жуандо ну очень изысканный.

«Беспросветный мрак объяснить, конечно, нельзя, можно сделать только одно – описать его, отведя этому мраку соответствующее место.»

До чего же мы, человечество, любим на самом деле рационализировать происходящее. Вот мы создаём психиатрическую экспертизу чтобы выяснять был ли вменяем человек во время своего деяния. Однако заканчиваем тем, что описываем всё его горькое детство, мнимые и не очень предпосылки и создаем образ того, кто способен. Не просто так домохозяйка утопила свою дочь – были предпосылки! Не так ли?

Отрицание той тьмы, того эмоционального и древнего что есть в каждом, приводит к чопорным заседаниям и унылым поискам «того самого мотива». Настолько сильно нас беспокоит непознаваемость зла, его полнота, ужас и, что хуже всего, способность каждого человека поддаться ему.

Приятно, наверное, наблюдать из зала суда за процессом и думать «Вот я бы до такого не дошел». Однако же ненароком примерить на себя образ, шкуру убийцы и безопасно пощекотать себе нервы. Убедиться в своих моральных устоях, очнувшись.

Ритуалы ведь неспроста сопровождают человечество на протяжении всей его истории. Они чтят то гипнотическое, великое воздействие сил что выше и больше нас. Утверждают не только величие непогрешимости, но и отдают должное тьме.

Мне нравится мысль одного из авторов, а ведь в книге собраны эссе четырех людей, что ритуал – это тоже форма игры.

«Игры, никого больше не забавляя, перестают быть играми и завладевают сознанием до такой степени, что почти его упраздняют.»

Из всех трёх историй особенно поразил меня священник, что так изворотливо и вместе с тем искренне совмещал в себе обязанности своего сана и веру с невероятно греховным для него поступком. Однако Бог милостив и способен простить всё из великой любви.

Его история навела меня на мысль о той кровожадности и тьме, что христианство едва прикрывает тонкой материей морали. Всепрощение и великая любовь даруют надежду, но и развращают. Чудится мне, что в язычестве и ритуалах древних ответственности на людях за поступки было больше и рука надзирателя и судьи при том не держала за горло.

Изучать тьму сквозь призму современности и отголосков древности довольно занятно. Как и полезно вспомнить о том, что существа мы уж точно не рациональные в глубинной нашей сути. Иначе не были бы людьми.

1954. Мать убивает топит свою двухлетнюю дочь в тазу, по наущению любовника, чтобы доказать к нему свои чувства. 1956. Священник убивает свою юную беременную любовницу, вырезает из чрева ребенка и уродует ему лицо. 1957. Любовница (а по совместительству и экономка) по приказу своего возлюбленного, надевает ритуальную мантию и ночью убивает его спящую супругу. Три коротких эссе, которые Марсель Жуандо пишет по горячим следам трех нашумевших убийств во Франции. Каждое из трех имеет свою сторону и свой мотив, о которых писатель и размышляет. Пожалуй, все три убийства объединяет их исключительная изощренность, и позволяет читателю не только узнать детали и подробности, но и самому поразмыслить. Ведь, как собака любит возвращаться к блевотине своей, так и человеку свойственно интересоваться тем, что подчас вызывает мороз по коже и подкатывающую к горлу тошноту. Пространный комментарий Мишеля Фуко, как бонус к этому чтиву.