Цитаты из книги Земля

Я тебе парадный после покажу, когда уходить будем, а щас добро пожаловать в “Элизиум” через шоколадный, хе-е-е! Не знаешь поговорку? Два в парадный, один в шоколадный?

Вся зимняя природа замерла вместе со мной, и это оцепенение напоминало сувенирный шар, замкнутый стеклянный универсум с вечной метелью в городке мертвецов…

Ведь, как сказала Алина, что такое похороны? Обычное семейное торжество наоборот, антиспектакль под открытым небом, где покойник – главная идея, но никак не прима.

Наша компания всё пыталась угадать, в войска какой обороны я попал:
– Военно… э-э-э… стрелковая оборона?
– Стратегическая? – предположил я.
А Семён сказал:
– ВСО означает “военно-строительные отряды”. В простонародье – стройбат.
Это произвело такое же впечатление, как если бы из врачебного кабинета вышел доктор c чернильным рентгеновским снимком и во всеуслышание заявил, что у меня рак.

Нужно ли сообщать, что отец никуда не уехал? Формальным поводом послужил сломавшийся замок на чемодане. Отец негодовал, чертыхался, что такая мелочь останавливает его, но мне и тогда было ясно, что сломалась не защёлка, а человек.

Действительно, что не родилось, умереть не может. Ребёнок бессмертен в том смысле, что не может исчезнуть для себя, разве только для других.

Смерть в современном обществе присутствует как экзистенциальная проблема - “ой, я умру!”, и в качестве рефлекторного действа по поводу смерти ближнего — “как нам побыстрее от него избавиться?”. Из таинства, из события знакового и сакрального смерть превратилась в один большой “упс!”, в конфуз, который нужно побыстрее устранить, вымести из избушки коллективного сознания и быта!

"Да они же геи!" - панически (и, надо сказать, излишне политкорректно) завопило моё сознание. Поразительно, но даже про себя я не посмел назвать москвичей пидарасами

“Если ты такой умный, отчего такой мёртвый?”

Неживой не равен мёртвому. Умерший – тот, кто перестал жить. То есть это жизнь, которая больше не жива. И есть смерть, которая и не была никогда жива…

“Меня нельзя задеть за живое, но можно за мёртвое”.

Назовёшься мёртвым, и смерть пройдёт мимо.

Осознание личной смерти  – зрелый плод. Поэтому и “умирала”, вкусив, охочая до наливной отравы пушкинская царевна.

Зло правит. Добро учит.

Вот жизнь бессмысленна, да? Но только пока смерть не придаст ей законченность, а стало быть, и смысл.

Зачем создана такая реальность, если в ней нужно быть покойницей, чтобы не орать от ужаса?

Я давно заметил, что "волшебная гора" метафизики всегда обманывает ожидания. Все дут от нее Магомета, а она неизменно рождает мертвую мышь.