– “Стерва” в первичном семантическом значении – это труп животного, скота. Как там в словаре у Даля: “Ныне корова, завтра стерва”. Ты думаешь, я взбалмошная, недобрая, подлая? Вовсе нет, я просто околевшая тварь, – произнесла смакуя. – Дохлятина и падаль. Коровья покойница.
– Ну какая же ты корова, – произнёс я с терпеливой нежностью. – Ты прекрасная царевна.
– Только немного мёртвая… – Она свесила руку с кровати, на полу лежали пачка сигарет и зажигалка. – И что нужно сделать с мёртвой царевной?
– Оживить поцелуем, – я приподнялся на локтях, потянулся к ней.
– Мёртвую царевну следует похоронить…
...
Всякое небытие, в том числе и теоретическое, не обладает самостоятельным онтологическим статусом, а является лишь фактом сознания – так впоследствии наставляли меня о загробном мрачные мои преподаватели. Но конкретно Алинино “смертование” представляло из себя непроходящее праздное уныние, осложнённое навязчивой потребностью трахаться и мучить. И, разумеется, учить смерти – так же истово, как иные учат жизни. И не её вина, что она была инструктором плавания, который кое-где нахватался техник брасса, кроля, но сам до дрожи боится воды.
...
– Зачем создана такая реальность, если в ней нужно быть покойницей, чтоб не орать от ужаса?
– Зато ты самая лучшая, самая красивая покойница на свете…
– Ага, – она шмыгала носом, всхлипывала, – женский мертвячок, ебливая красоточка…
...
– Надо же… А пока ты будешь учиться, на какие шиши снимать квартиру? Со мной ведь жить непросто. Я грустно устроенная девочка. Ты погрязнешь в болоте моего вечного уныния. Кроме того, мне необходим комфорт. Уже через неделю проживания где-нибудь в Хуево-Кукуево, а другого места с тобой не светит, я тебя с костями сожру!