Южнорусское Овчарово

Зловредность овражка заключается в том, что в нем растет высокая трава: ее верхушки приходятся точно вровень с травой, по которой едете вы. Очень пакостный овражек. Очень похоже делающий вид, что его нету.

Это только кажется, что не каждый может проснутся среди чудес. На самом деле каждый именно это и делает, день за днем.

никто и никогда не оплачивал здесь счетов за электричество, полагая, что платить за некачественное и, к тому же, невидимое глазу фуфло не обязательно

Чувствовал он себя вроде неплохо, судя по виду. Вид был обычный: недовольный.

Засмеялись все трое, но тоже как украли: тихо, прижав ладони к ртам.

От тотального ничего делалось настолько неуютно, что требовалось его немедленно прекратить.

Хорошо, когда нет соседей. Хорошо, когда тихо.

Последняя, купированная декада февраля три дня выбирала подходящий ветер для прощальной гастроли - хватала то северный, то пахнущий водорослями и лососем южак, колебалась, примеряла на себя зашкаливающий ультрафиолет и тут же напяливала невзрачную серость оттепели, рядилась во все погоды по очереди и наконец выбрала: губительное для глаз солнце и бескомпромиссный, как бритва, северо-западный ветер, срезавший с улиц все живое.

"Странноватым показался". Да тут половина деревни странноватых. Одна Суханка чего стоит: странноватый на странноватом сидит и странноватым погоняет. Всей улицей лакают средство для омывки автомобильных стекол и закусывают конфетами с кладбища. Благо оно у них под боком.

Смерть, – кивает Ася, – почти ж не отличается от жизни, только силы больше, а потребностей меньше.

Взрослые не придают значения детским ссорам.

Пока он дописывал последние абзацы, в ночь за окном кто-то плеснул воды, и она, только что густо чернильная, прямо на глазах сделалась сперва фиолетовой, затем сиреневой.

Живет — значит, ему так нравится. Живет — стало быть, не пришло время умирать. А раз не пришло время умирать, значит, надо жить.

Город — это наличие кафе. Отсутствие кафе — деревня.

А на дорогах воцарилась срань господня — та самая, великая и ужасная срань, что служит у нас признаком пробуждения природы.

Не ссы. Все будет хорошо. – За это и выпьем.

дом у них получился одноэтажный. И ужасающе похожий на сарай, на который кто-то небесный уселся большой задницей и расплющил его в аккуратную квадратную лепешку.

Тюлени ушли в море быстро и радостно – как уходят они всегда, уходят, будто не помня, что именно в море с ними когда-то случилась беда – нет, никаких сомнений, только морды сперва на секунду в воду: правда ли вода? Не обман ли это зрения – все это счастье, море и свобода до горизонта?

Люди... любят посплетничать о том, в чем совершенно не разбираются...