Ирвинг Стоун по праву считается родоначальником и гроссмейстером жанра «биографический роман». До него биографии были удел сухих историков, после — они стали достоянием беллетристики. Стоун известен своей маниакальной скрупулёзностью: прежде чем написать «Жажду жизни» (1934), он, подобно пилигриму, пешком прошел весь путь своего героя, спал в тех же комнатах, вдыхал ту же пыль. Ирония судьбы заключается в том, что рукопись об «одном неудачливом голландском художнике» отвергли семнадцать издателей, не разглядев в ней потенциала; однако книга увидела свет, чтобы стать каноническим текстом о природе гениальности. Темой произведения является трагический и неистовый путь Винсента Ван Гога — человека, чье сердце было слишком велико для одной груди, а талант слишком ярок для викторианской эпохи.
Роман представляет собой монументальное полотно, охватывающее ключевые этапы становления Ван Гога: от его фиаско в качестве лондонского арт-дилера в фирме «Гупиль» до самоубийственного выстрела в полях Овера. Читатель спускается вместе с героем в угольные шахты Боринажа, где Винсент в приступе религиозного экстаза пытается стать святым для нищих, отдавая последнее. Мы наблюдаем его мучительные попытки овладеть ремеслом рисунка в Гааге и Нюэнене, его болезненные, обреченные влюбленности в кузину Кей и проститутку Син. Центральная часть книги переносит нас в Париж, где происходит взрыв импрессионизма и знакомство с цветом, а затем — в Арль, в тот самый «Желтый домик», где мечта о коммуне художников разбивается о скалы эгоцентризма Гогена и собственное безумие Винсента. Повествование завершается в лечебнице Сен-Реми и финальном аккорде в Овере.
Тип конфликта здесь носит характер античной трагедии: столкновение необузданной творческой силы с хрупкой материальной оболочкой и косным социумом. Но главный конфликт — внутренний: борьба Винсента с самим собой, поиск абсолютной Истины в мазке кисти, пожирающий рассудок.
Ирвинг Стоун вкладывает в роман идею о жертвенной природе истинного искусства. Посыл автора кристально ясен: гений — это не дар небес, почивающий на лаврах, а тяжелая патология, проклятие, требующее полной самоотдачи. Винсент в интерпретации Стоуна — это секулярный святой, мученик цвета, который «сгорел» ради того, чтобы мы могли увидеть, как вращается звездная ночь. Книга постулирует, что цена бессмертия — это жизнь, полная лишений, презрения и одиночества, и лишь безусловная любовь (в лице брата Тео) способна служить якорем в этом шторме.
Оригинальное название Lust for Life содержит в себе мощный семантический заряд. Слово Lust в английском языке часто ассоциируется с плотским вожделением, похотью, ненасытным желанием. В данном контексте название означает всепоглощающий голод бытия. Винсент не просто «любил» жизнь — он жаждал её в каждом проявлении: в цвете подсолнухов, в фактуре старых ботинок, в лицах шахтеров. Его трагедия, парадоксальным образом, проистекала именно из избытка жизненной силы, которая выжигала его изнутри. Это жажда, которую невозможно утолить ни красками, ни женщинами, ни богом — только слиянием с вечностью.
Атмосфера книги меняется в унисон с палитрой художника. В главах о Голландии и Бельгии текст кажется написанным углем и картофельной грязью: он мрачен, сыр и физиологичен. В главах о Провансе проза раскаляется: мы физически ощущаем слепящее солнце Арля, сводящий с ума мистраль и запах скипидара. Стоун мастерски передает синестезию безумия.
Подтекст романа — это исследование симбиотической связи братьев. Тео Ван Гог здесь не просто спонсор, он — соавтор картин, альтер-эго Винсента, без которого творческий акт был бы невозможен. Также сквозит тема несовместимости бытового счастья и великого призвания: Винсент разрушает всё, к чему прикасается в быту, чтобы сублимировать энергию в полотна.
Специалисты-искусствоведы могут упрекнуть Стоуна в излишней романтизации безумия или демонизации Поля Гогена, который выведен в романе почти как Мефистофель, искушающий и бросающий Фауста-Винсента. Диалоги, разумеется, являются художественной реконструкцией и местами могут казаться излишне художественными для простых творцов искусства. Но мы ведь не специалисты-искусствоведы, для обычных читателей «Жажда жизни» станет не просто биографией, а евангелием от искусства. Ирвинг Стоун создал памятник не только Ван Гогу, но и всем отверженным творцам, напомнив нам, что часто за красоту на холсте заплачено кровью и рассудком.
21 понравилось
