The Dharma Bums

Закрой глаза и увидишь гораздо больше.

На озере внизу всплыли отражения небесного пара, и я сказал: - Бог, я люблю Тебя, - и взглянул в небо, я не шутил. - Я влюбился в Тебя, Бог. Позаботься обо всех нас - так или иначе.

Никогда не видел я более мирной сцены, чем в тот прохладный алеющий вечер, когда попросту открыл дверку, заглянул внутрь, и увидел, как он сидит с книгой в углу своей хижины на циновке, скрестив ноги и подложив под себя пеструю подушку, похожий в очках на старого мудрого ученого, а рядом жестяной чайничек и дымящаяся фарфоровая чашка.

"В конце жизненного пути ты не вспомнишь о времени, что потратил, работая в офисе или подстригая свой газон. Лезь на эту чертову гору."

Я хотел иметь мешок, в котором было бы все необходимое для того, чтобы спать, укрываться в непогоду, есть, готовить — на самом деле, натуральные спальню и кухню прямо у себя на горбу, чтобы можно было отвалить куда подальше и обрести совершенное одиночество, и заглянуть в совершенную пустоту своего разума, и стать совершенно нейтральным от всех и всяческих идей.

– А вина возьмем?
– Нет, там наверху это совершенно не нужно, в горах вообще не хочется алкоголя. 
– Я не поверил, но промолчал.

...кто может оторваться от уз мира и присесть со мною средь белых облаков?

Весь смысл лазанья по горам для меня-не выпендриваться, что можешь залезть на вершину, а просто выбраться в эту дикую страну вообще.

Вжавшись поглубже в уступ и закрыв глаза, я думал: «Что за страшная штука жизнь, за что мы обречены рождаться и подвергать свою нежную плоть мучительным испытаниям высокими горами, камнем, пустым пространством?» - и с ужасом вспомнил я знаменитое дзенское изречение: «Достигнув вершины, продолжай восхождение». Волосы у меня встали дыбом; когда сидишь у Альвы на циновке, это кажется такой изящной поэзией. Теперь же сердце мое колотилось, кровоточа: зачем, за что я родился?

... Мир-то реален, а все ведут себя так, как будто они сами сны какие-то, точки какие-то. А боль, любовь, опасность возвращают человеку реальность.