Было проведено два исследования, изучавших, что чувствуют после эвтаназии родственники умершего. Одно проводилось в штате Орегон на базе трех групп респондентов - семей пациентов, получивших смертельное предписание; пациентов, получивших такое предписание, но не воспользовавшихся им; и пациентов, не просивших об эвтаназии. Результаты показали сходный опыт всех трех групп семей с точки зрения логичности и общего качества смерти. Однако в первой группе люди оказались больше готовы к смерти близкого, и они же лучше воспринимали качество смерти во время процедуры эвтаназии. Другое исследование проводилось в Нидерландах и обнаружило, что 92% семей оценили эвтаназию положительно, главным образом из-за того, что она помогла предотвратить или прекратить страдания их близкого человека

Самые жаркие споры вызывает добровольная эвтаназия, или «смерть при содействии». Во многих странах мира, включая Великобританию, содействие смерти признано незаконным. Но есть ряд исключений. В США закон позволяет такое содействие в штатах Орегон, Вермонт, Нью-Мексико, Калифорния, Колорадо, Монтана, а также в Вашингтоне (округ Колумбия). Во всех перечисленных штатах, кроме Монтаны, больной должен два раза попросить о смерти с интервалом не менее 15 дней, при этом у него должна быть неизлечимая болезнь с прогнозируемым летальным исходом в течение ближайших шести месяцев. В штате Монтана эвтаназия допускается только по решению суда. В Японии проводится правовой эксперимент, в рамках которого разрешено содействовать смерти. Пациент должен иметь неизлечимое заболевание, невыносимо страдать физически, а его смерть должна быть признана неизбежной.

В Германии больной может принять смертельный коктейль из лекарств, если ему никто не помогает, например не поддерживает руку. Такое право дается только пациентам с серьезными неизлечимыми заболеваниями, которые без постороннего влияния решили покончить с жизнью, и решение это должно быть одобрено Федеральным институтом лекарственных средств и медицинского оборудования ФРГ. Законодательства Канады, Швейцарии, Бельгии, Люксембурга и Нидерландов также требуют, чтобы больной был признан неизлечимым (не обязательно в терминальном состоянии). Кроме того, просьба об эвтаназии должна быть высказана пациентом, пока он находится в здравом уме и твердой памяти. Во всех перечисленных европейских странах, за исключением Нидерландов, чтобы претендовать на эвтаназию, надо быть старше 18 лет. В Нидерландах человек в возрасте от 16 до 18 лет должен иметь согласие законного представителя (родителей или опекуна), хотя законный представитель не вправе наложить окончательное вето на решение больного. А если возраст пациента от 12 до 16 лет, то согласие законного представителя обязательно. Во всех этих странах считают, что продление жизни не стоит того, чтобы человек невыносимо страдал.

Процесс умирания может сопровождаться действительно тяжелыми страданиями. На пороге смерти люди могут испытывать очень сильный и длительный дискомфорт, физическую боль и душевные мучения. Несмотря на это, многие страны запрещают эвтаназию. Это означает, что есть весомые аргументы против нее. Пролить свет на ситуацию позволяют действующие ограничения на содействие смерти в тех странах, где оно разрешено. Во всех случаях человек должен быть неизлечимо болен, чтобы смерть не отнимала у него перспективу улучшения состояния. Пациент также должен считаться способным принять последовательное и обдуманное решение. Мы часто меняем свое мнение, и многие из наших решений до некоторой степени обратимы, но смерть повернуть вспять невозможно, поэтому мы должны быть чертовски уверены, что это решение единственно верное.

Если мы станем на позицию негативного утилитаризма и будем считать своей целью убавление несчастья, то нам нужно помнить, что решение должно быть содержательно рациональным, то есть в данном контексте приводить к уменьшению испытываемых страданий. Последовательности и обдуманности недостаточно. Чтобы смерть стала лучшим выбором (а не просто предпочтительным), перспектива оставаться живым должна быть хуже перспективы не существовать вовсе, и отнюдь не в теории.

Хотя мы никогда точно не знаем, что может случиться, есть данные, позволяющие предполагать, что мы недооцениваем свои способности адаптироваться к негативным изменениям. Многие люди, не имевшие опыта серьезной болезни, говорят, что в такой ситуации лучше умереть, чем жить. В реальности же мы справляемся с трудными испытаниями намного лучше, чем ожидаем. Мы очень серьезно ошибаемся в предсказании отдаленного будущего. Я могу с большей точностью предсказать последствия перелома ноги на этой неделе, нежели судить о том, что произойдет в следующем году. Нам также довольно сложно предвидеть свое счастье в будущем, когда чувствуем себя плохо, потому что мы проецируем свое нынешнее душевное состояние на последующее время.

Из этого вытекает, что выбор между жизнью и смертью в пользу последней окажется более рациональным, если будут выполнены три условия:

Пациент имеет достаточный опыт болезни и способен разумно оценить дальнейшее развитие событий. Решение принимается как можно ближе к намеченному времени смерти, чтобы можно было лучше предсказать последствия плохого состояния здоровья. Во всех случаях, когда это возможно, решение умереть не зависит от изменения настроения.

Первое, что, вероятно, приходит на ум при размышлении о том, почему люди встают на путь родительства, - это биологический инстинкт. Наши тела созданы для размножения, и необходимость обеспечить выживание человеческого рода, безусловно, одна из главных причин нашего присутствия здесь. Желание иметь детей естественно для человека, и существуют веские биологические и эволюционные аргументы в пользу того, что это утверждение справедливо для большинства людей.

Однако неправда, что такой биологический стимул должен быть в каждом. Нет «биологического императива» для всех людей. Материнский инстинкт, например, не универсален. В своем обзоре исторических свидетельств Мария Виседо Кастелло пришла к выводу, что мнение, будто все женщины хотят иметь детей, не имеет доказательств. Если бы желание иметь детей было присуще всем, объясняет Виседо Кастелло, то уровень рождаемости оставался бы постоянным во времени (конечно, с учетом достижений медицины). Однако этот уровень изменяется вместе со сдвигами в культуре.

Общее одобрение идеи воспроизведения потомства приводит к тому, что те, кто не хочет детей, и прежде всего женщины, начинают чувствовать необходимость их иметь, потому что общество диктует это и пугает будущими сожалениями. Ловушка нарратива о детях состоит в том, что их наличие на самом деле не является обязательным условием счастья. Дети могут вызывать огромное напряжение и беспокойство у многих родителей, а многие родители могут причинить большие страдания своим детям. Более того, те, у кого нет детей, могут вести очень приятную и полезную жизнь, хотя нарратив и утверждает обратное.

Также доказано, что те, у кого много денег, более склонны к изменам. Доход может быть показателем чего-то еще, что способствует неверности. Например, люди с высокими доходами могут иметь более высокий статус, больше путешествовать или общаться по работе с более интересными людьми. Исследования также обнаружили, что мужчины и женщины, обладающие властью, с высокой степенью вероятности оказываются неверными. В частности, в одном из исследований было оценено большое число специалистов на позициях с разным уровнем властных полномочий (от младших сотрудников до генеральных директоров), и его участники, воспринимающие себя как обладателей определенной власти, сообщили о своей более высокой готовности к изменам. Кроме того, рост доходов может упростить задачу скрыть дополнительные расходы на отели и рестораны как с личной точки зрения, так и с профессиональной, поскольку расходы на развлечения и другие траты, понесенные в ходе общения с третьим лицом, считаются нормой.

Работодатели часто считают, что у одиноких больше свободного времени, и ожидают, что они станут работать дольше и усерднее по сравнению с семейными коллегами, причем не получая за это дополнительного вознаграждения. Предполагается, что у них нет других значимых обязательств, а следовательно, им не надо уходить с работы раньше.

Дискриминация продолжается и вне работы. Одиноким недоступны льготные «предложения для пар», существующие в страховых компаниях, отелях, спортивных залах и банках. Законы и другие нормативные акты, такие как британская налоговая льгота, позволяющая супружеским парам перечислять около £1200 из налога в качестве пособия спутнику жизни, еще больше дискриминируют одиноких. (Это пособие позволяет супругам уменьшить налог почти на £240 в год, а у одиноких такой возможности нет.)

Если женщина выходит замуж, я советую ей иметь отдельную кровать. Исследования, сравнивающие качество сна пар, спящих вместе или же порознь, с применением объективных методов измерения, таких как полисомнография или актиграфия, показали, что люди, особенно женщины, лучше спят в одиночестве. Это один из многих примеров, когда мужчина больше нуждается в женщине, чем она в нем. Сон очень сильно влияет на дневное настроение, больше, чем зарплата или количество секса. Поэтому большинство пар станут счастливее, если откажутся от глупой (и на самом деле сравнительно недавней) идеи, что спать по отдельности - плохо. Когда вы спите как убитый, вам действительно нужен кто-то рядом? Уж точно не каждую ночь.

Мы становимся все более одержимы богатством, успехом и образованием. Позвольте еще раз подчеркнуть, что бедность может причинять большие страдания. Рост числа «смертей от отчаяния» (от наркотиков, алкоголя и самоубийств) среди малообеспеченных и малообразованных белых людей среднего возраста в США в XXI веке приписывается чувству экономической неудачи, которое испытывали эти люди. Но вместе с тем - и это показывает резкое различие между теми, чьи доходы выросли, и теми, чьи не увеличились, - многие из нас уже перешагнули ту грань, за которой все эти блага перестают способствовать уменьшению страданий. У нас, вероятно, есть какая-то врожденная тяга к богатству, успеху и знаниям, но сильнейшее влияние нарратива достижений привело к тому, что мы стали слишком зависимы от этих благ. Социальный нарратив усилил наши желания.

Следствием нашей озабоченности богатством также становится то, что мы строго судим других, если они счастливы тем, что имеют. Мы называем их неамбициозными или ленивыми, поддерживая существующее положение вещей и уверяясь, что большинство людей все же несчастны из-за того, что не богаты. Нам не следует осуждать окружающих за лень, отсутствие интереса или неамбициозность, если они удовлетворены тем, чем обладают. Нарратив достижения богатства ставит клеймо на тех, кто не хочет денег больше, чем уже имеет. Давайте лучше восхищаться людьми, решившими посвятить свое время и силы общественному благу, а не упрекать их за то, что они не стремятся разбогатеть.

Складывается ощущение, что социальный нарратив богатства становится все сильнее и сильнее. Каждое следующее поколение побуждают иметь больше, чем имело предыдущее. Когда я был ребенком, никто и не помышлял более чем об одном телевизоре в доме. Сейчас в доме средней британской семьи телевизоров столько же, сколько и людей. Я помню, как мы восхищались, когда где-то в 1981 году у нас появился цветной телевизор. Это случилось после 10 мая 1980 года, потому что на свое двенадцатилетие я смотрел финал Кубка Англии, в котором «Вест Хэм» обыграл «Арсенал», у соседей - они уже купили цветной телевизор, а мы еще нет. (Двенадцатый день рождения был лучшим днем в моей жизни, наряду с теми днями, когда родились мои дети...) У нас до сих пор только один телевизор в доме (зато огромный и с высокой четкостью).