Во всех такого рода новостях, сообщаемых СМИ, прослеживается неявное осуждение толстых людей за вытягивание общественных денег, которые могли бы быть использованы лучшим образом. Я говорю об этом потому, что обвинения людей с ожирением в огромных расходах - ложные, ведь мы не знаем, на какие проблемы здоровья были бы потрачены ресурсы, не будь в обществе излишне полных людей. У нас, например, находится в финансовом кризисе также система социальной помощи стареющему населению. Преждевременная смерть вследствие ожирения уменьшает число людей, страдающих в пожилом возрасте деменцией. Так что ожирение сберегает деньги. Более того, излишне полные люди, умирая раньше, так же как и курильщики, экономят налогоплательщикам большие суммы пенсионных выплат. А еще надо вспомнить о деньгах, которые люди с ожирением вкладывают в экономику, покупая больше еды. Так что толстые люди, можно сказать, сохраняют системе социального обеспечения целое состояние, чего нельзя сказать о живущих дольше худых людях. В зависимости от принятых допущений и от того, как мы оцениваем затраты, понесенные сейчас, по сравнению с теми, какие придется понести в будущем, ожирение может стоить больше или меньше, чем лечение тех же самых людей от других болезней в более поздней перспективе.

В любом случае просто подумайте, как глупо звучит аргумент о затратах. Оставляя в стороне последствия пассивного курения, нам стоило бы поощрять людей начинать курить, если бы мы заботились исключительно об общественном кошельке. Курильщики с большим стажем умирают в среднем на десять лет раньше, чем некурящие, снижая таким образом нагрузку на систему здравоохранения. Кроме того, они относительно быстро и дешево умирают от рака легких. Но ведь экономия на пенсионных выплатах курильщикам - настоящая удача для казначейства. Великолепный способ устранить «черную дыру» в пенсионном обеспечении - приучать учеников старшей школы выкуривать по две пачки сигарет в день. К счастью, мы этого не делаем, хотя и заботимся о полных сундуках.

Учитывая все вышесказанное, я могу лишь сделать вывод, что разговоры о росте издержек, связанных с ожирением, не прекращаются в обществе из-за нарратива здоровья, который также оправдывает суровое моральное осуждение тех, кто нездоров.

Взаимодействие родителей с ребенком может повлиять и на романтические отношения ребенка в последующем. Об этом говорит теория привязанности, сформулированная в конце 1960-х годов британским психоаналитиком Джоном Боулби. Согласно Боулби, всех нас можно отнести к какому-либо из трех типов привязанности – безопасной, амбивалентной или избегающей 261 . Эти типы были выделены в зависимости от того, как двухлетние дети реагируют, когда их мать уходит из комнаты, а затем возвращается. Дети с безопасным типом привязанности испытывают стресс, когда мать покидает комнату, но легко утешаются при ее возвращении. Этот тип привязанности свойствен большинству людей. Дети с амбивалентным типом привязанности переживают стресс после ухода матери, а когда она возвращается, встречают ее с некоторым сопротивлением. Дети с избегающим типом привязанности не проявляют никаких признаков беспокойства, когда мать уходит, и мало интересуются ее возвращением. (Недавно в эту систему был добавлен четвертый тип привязанности, дезорганизованный – он характеризуется тем, что ребенок поворачивается спиной, когда мать возвращается.)
Сформировавшийся в детстве тип привязан ности отражается на близких отношениях во взрослом возрасте 262 . Те, кто проявлял в детстве безопасную привязанность, как правило, чувствуют себя спокойно и испытывают безопасность и доверие в последующих отношениях. Это опять-таки свойственно большинству людей. Проявлявшие в детстве амбивалентную привязанность беспокоятся, любит ли их партнер и хочет ли остаться с ними. А проявлявшие избегающую привязанность склонны к нервозности при формировании новых отношений. Они опасаются потерять свой комфорт из-за слишком большой близости других людей. Социализация в раннем возрасте оказывает всеобъемлющее влияние на наши последующие взаимоотношения с теми, кто нам близок. Безопасная привязанность связана с более высокой удовлетворенностью жизнью и более высоким уровнем счастья.
ности отражается на близких отношениях во взрослом возрасте. Те, кто проявлял в детстве безопасную привязанность, как правило, чувствуют себя спокойно и испытывают безопасность и доверие в последующих отношениях. Это опять-таки свойственно большинству людей. Проявлявшие в детстве амбивалентную привязанность беспокоятся, любит ли их партнер и хочет ли остаться с ними. А проявлявшие избегающую привязанность склонны к нервозности при формировании новых отношений. Они опасаются потерять свой комфорт из-за слишком большой близости других людей. Социализация в раннем возрасте оказывает всеобъемлющее влияние на наши последующие взаимоотношения с теми, кто нам близок. Безопасная привязанность связана с более высокой удовлетворенностью жизнью и более высоким уровнем счастья.

Одной из причин, почему мы не наблюдаем сильной связи между счастьем и образованием, может быть то, что выходцы из рабочего класса опасаются, став более образованными, лишиться своих социальных связей и идентичности. Люди из одного класса имеют общие ценности, но у разных классов ценности отличаются. Тот, кто пытается войти в новый класс, но плохо приспосабливается к его системе ценностей, сталкивается с большими трудностями. Оказавшись перед необходимостью вписаться в новый мир, социально мобильные люди рискуют при подъеме по социальной лестнице потерять часть своей идентичности. Кроме того, подъем подразумевает, что тот класс, в котором они родились, ущербнее, хуже, и это может вызвать у них чувство стыда.

Связь между ИМТ и счастьем в реальности довольно слабая. Судя по всему, лишний вес, во всяком случае до предела патологического ожирения, никак не влияет на чувство счастья у человека. Таким образом, ожирение не делает человека несчастным. Люди с лишним весом говорят о более низком уровне удовлетворенности жизнью по сравнению с теми, кто не относится к их числу, но обычно лишь тогда, когда находятся в окружении людей с «нормальным весом». Больше всего счастье людей с ожирением страдает от восприятия социальной дискриминации.

Технологические разработки, такие как портативные электронные устройства и сенсорные датчики, а также появление возможности собирать данные на мобильный телефон, помогают нам самим отслеживать состояние нашего здоровья, не обращаясь к врачам. В итоге забота о физическом здоровье с космической скоростью привела к формированию одного из главных социальных нарративов, а бремя личной ответственности за здоровый образ жизни сделалось еще более тяжелым. Мы становимся все более нетерпимыми к тем, кто не стремится к идеальному здоровью, и не важно - не могут они этого сделать или просто не считают диеты и фитнес настолько важными, насколько, по нашему мнению, должны считать.

Однако тот факт, что вы стройны, подтянуты и питаетесь только органической пищей, не дает вам права осуждать других за то, что они не ставят во главу угла свое здоровье, как вы. Реальная опасность тут заключается в том, что мы рискуем чересчур разрекламировать идею того, что мы все обязаны нести ответственность за поддержание нашего физического здоровья. Уверен, что для многих широкое распространение идей здорового образа жизни служит прекрасной мотивацией для того, чтобы вести более активную, насыщенную жизнь. Но вместе с тем, подозреваю, многие из нас испытывают неодолимое желание выбросить в окно свой смартфон, когда видят очередной снимок идиота в узорчатых легинсах из лайкры, поглощающего мякоть авокадо.

Добродетельность дает человеку возможность чувствовать себя хорошо. Конечно, мы способны идти на большие жертвы ради других, но такие поступки укрепляют наше чувство собственного достоинства. Совершая добрые дела, мы, возможно, не станем чаще улыбаться или реже плакать, но с каждым таким делом мы становимся выше. И то, что мы можем получать личную выгоду от помощи другим, надо открыто озвучивать, а не замалчивать. Обращая внимание на альтруистические мотивы, мы отвлекаемся от действительно важного - от последствий своих поступков.

Было бы здорово бросить вызов нарративу, утверждающему, что благотворительность и волонтерство должны быть тайными. Мы с удовольствием делимся с друзьями и коллегами тем, как замечательно провели отпуск, показываем фотографии своих милых малышей, но зачастую гораздо более щепетильны, когда речь заходит о сделанном нами добре. Между тем благодаря рассказам о своих добрых делах мы могли бы не только приобрести достойное этих дел уважение, но и побудить окружающих творить добро. Широко распространенная информация о пожертвовании может дать позитивный эффект, какого просто не будет, если мы промолчим. И если вы все-таки не хотите оглашать свои добрые дела, то, по крайней мере, говорите о добрых делах, сделанных другими людьми, которых вы знаете (и позвольте им говорить о ваших хороших поступках).

Сочувствие сильно сужает обзор. Когда вы сопереживаете кому-то, вы представляете себя на его месте. И это легче сделать, если вы в чем-то схожи с объектом сочувствия. Мы обычно сочувствуем тем, кто похож на нас или находится рядом, и это может повлиять на наши благие намерения так же, как влияет на них предубеждение. В интереснейшем швейцарском исследовании изучалась готовность участников облегчить чужую боль. Человека, страдающего от боли, представили как фаната той же футбольной команды, за какую болели участники, или же как фаната команды-соперника. Фанатам команды-соперника люди помогали менее охотно, а нейронная активность, сигнализирующая об эмпатических переживаниях, была подавлена, когда они наблюдали за соперниками своей команды.

Вдобавок мы меньше сочувствуем тому, что дистанцировано от нас во времени. Бездействие перед лицом изменений климата - лишь один из примеров нашей неспособности сопереживать будущим поколениям, которым придется столкнуться с плачевными последствиями нашего образа жизни. Если мы серьезно относимся к идее уменьшения страданий, испытываемых ближними и дальними, теми, кто живет сейчас и будет жить потом, то сочувствие только к членам групп, в которые входим мы сами, не поможет нам изменить поведение, чтобы сделать климатические сдвиги менее катастрофичными для человечества.

Дети часто способствуют счастливой и полноценной жизни, но они не являются необходимым условием для нее. Как на микро-, так и на макроуровне есть веские причины не иметь детей. И нельзя требовать от каждого «завести своих детей». Если с уважением относиться к решению людей остаться бездетными, а не порицать их всем миром, это может привести к ослаблению социального нарратива и положительно повлиять на общество. Наш нынешний подход предусматривает в отношении бездетных лишь унизительные социальные ограничения.

Женщины больше страдают от наличия детей, чем мужчины. По информации благотворительной организации Mind, у каждой пятой матери после рождения ребенка возникают серьезные проблемы с психическим здоровьем. Ситуацию усугубляет убеждение, что так не должно быть, - ведь наши дети должны делать нас счастливыми, не правда ли? У мужчин с рождением ребенка тоже возрастает риск психических заболеваний, но в меньшей степени. Матери, кроме того, чаще испытывают больший стресс и беспокойство по сравнению с их партнерами-мужчинами.

Если у вас есть сомнения в популярности нарратива о детях, подумайте, сколько ваших коллег отправляют окружающим снимки своих новорожденных отпрысков. Я никогда не был для них самым дорогим человеком, так что заставляет их сообщать мне о весе младенца или советоваться, как его назвать? Им надо продемонстрировать свое соответствие нарративу. Однако если бы они на минуту задумались, то поняли бы, насколько это эгоистично - не только предполагать, что я интересуюсь их потомством, но и не принимать во внимание, какое действие могут оказать эти фотографии на коллег, которые лишены возможности иметь детей или испытали травматические переживания, связанные с зачатием и родами. В Великобритании прерывается каждая пятая беременность, а еще одна из пяти заканчивается выкидышем. Уверен, тем, кто старается показать снимки своих малышей всем вокруг, это не приходит в голову.

Мы должны развеять миф, создаваемый теми, кто сам имеет университетскую степень и не мыслит себя без нее, будто бы получение высшего образования — единственный путь выбраться из бедности в «хорошую жизнь». Стоило бы больше заботиться не о тех, кто собирается поступать в университет, а о тех, кто в него не пойдет. Из соображений эффективности и справедливости нам надо перенаправить внимание и ресурсы на продолжение образования в форме профессиональной подготовки и ученичества тех, кто хотел бы начать карьеру, например, бухгалтера или инженера. Многие подростки предпочли бы пройти профессиональное обучение, но родители толкают их в университет. Сокращение расходов на дальнейшее образование шло рука об руку с шельмованием образования, получаемого подростками старше 16 лет, если оно не вело на университетскую скамью.

Стремление к богатству имеет далекоидущие последствия. Обычно оно означает избыточное потребление товаров, что приводит к возрастанию выбросов парниковых газов в глобальном масштабе, чрезмерному использованию земли, воды и других природных ресурсов. Повторные траты на вещи с недолгим сроком службы стимулируют новое производство, увеличивают количество отходов, а все это отрицательно сказывается на окружающей среде. Уже были высказаны предположения, что нам нужен еще один экономический кризис вроде того, какой случился в 2008 году, чтобы добиться хоть сколько-нибудь значимого уменьшения выбросов парниковых газов. Поэтому, если вы намерены потратить ваши деньги на что-либо, постарайтесь потратить их на нечто долгосрочное.

Существуют три ключевых элемента потребления для обретения статуса. Первый - приобретаемое должно быть выпущено лимитированной серией. Если бы каждый мог купить такие же тренировочные штаны от Valentino, то вам было бы куда сложнее показать ваше уникальное и завидное положение владельца подобных штанов. Второй элемент - потребление должно быть видимым. Если никто не замечает ваших тренировочных штанов, потому что они неброские или с неприметным дизайном, то никто и не сможет понять, что вы богаты. Заметность может означать не только то, что другие вас видят в физическом смысле; у этого понятия есть и социальный аспект, когда наш статус выражается через социальные сигналы. Если вы отдыхаете в каком-то дорогом месте, это может физически выражаться, например, в получении роскошного загара, но главное тут - социальная заметность. (Я уверен, что вы попадали в ситуацию, когда друг или коллега доводил вас до зевоты историями о своих приключениях в отпуске или бесконечными снимками водопадов и пляжей.) Третий элемент потребления с целью приобретения статуса заключается в слабой связи между ценой и качеством. Если цена растет, качество не меняется, а люди продолжают покупать эту вещь, то почти наверняка они покупают ее для статуса. Это фантастическая маркетинговая уловка действует почти на всех людей, желающих подчеркнуть свой статус, - соотношение между ценой и качеством, скажем, для губной помады куда слабее, чем для очищающего средства для лица.

Целый ряд исследований показывает, что потребление ради статуса увеличивает удовлетворенность жизнью. В России, например, чем больше люди тратят денег на одежду (видимое потребление) относительно тех, с кем они себя сравнивают и с кем взаимодействуют, тем выше их удовлетворенность. Однако есть небольшое число исследований, показывающих обратное. В Индии высокий уровень приобретения драгоценностей, мобильных телефонов, отдыха, приданого коррелирует с низкой удовлетворенностью жизнью. Одно из объяснений этому - эффект беговой дорожки. Люди потребляют, чтобы не отставать от других, но это заставляет других людей тоже потреблять больше. Таким образом, в позиционном смысле каждый потребляет больше, но остается на том же месте. (Это похоже на эффект приобретения Porsche и Ferrari в вашем районе.)

Гены влияют и на счастье. В одном исследовании, изучавшем корреляцию между счастьем, мастерством, оптимизмом и родительскими факторами, благополучие подростка оказалось положительно связано с благополучием родителей, особенно отца. Однако неясно, насколько в этом участвуют генетические факторы или факторы общей для них социальной среды. Лонгитюдное исследование, изучившее 615 семей с приемными и родными детьми, показало, что передача счастья от родителей к детям является в основном результатом действия генетических факторов, а не влияния окружающей среды. Уровни счастья членов семьи имели более сильную связь в тех семьях, где дети были родными, и потому можно предположить, что уровень счастья, скорее всего, зависит от генов, а не от среды.