Catch-22

Who is Spain?
Why is Hitler?
Where are the Snowdens of yesteryear?

Безумие заразительно.

– И вы готовы допустить, чтоб наша страна потерпела поражение?
– Да не потерпит она поражения! У нас куда больше людей, больше денег и материальных ресурсов. А главное, у нас есть миллионов десять вояк в тылу, которые могут меня заменить. У нас ведь один воюет и умирает, а десятеро обогащаются и живут в свое удовольствие. Нет уж, пускай теперь убивают кого-нибудь другого.
– А если каждый стал бы так рассуждать?
– Тогда-то я уж точно был бы полным кретином, если б рассуждал по-другому. Разве нет?

— Понял, молокосос?
— Никак нет, сэр.
— А ты меня не сэрь!
— И добавляйте «сэр», когда не сэрите.

Однажды Клевинджер споткнулся в строю, и теперь его судили «за самовольный выход из строя, преступные умыслы, оскорбительные вылазки, провокационные выпады, изменнические замыслы, безответственную пропаганду классической музыки, подрывные высказывания умника» и т.д. и т.п.

Короче, он был широко образованным и глубоко безмозглым, о чем знали все, кроме тех, кому это предстояло вскоре узнать.

"-Вы у меня заречетесь хватать моих сестер за...за разные места!
-Я не хватал сестер за заразные места, - отрекся Йоссариан.
-А где у них заразные места? - поинтересовался Дэнбар."

– Понимаю, – сказал Мило Миндербиндер. – Только не совсем.

Любой дурак может стать сейчас денежным мешком, да так оно в большинстве случаев и происходит. А люди умные и талантливые? Назовите, к примеру, имя хоть одного поэта, который заработал бы много денег…

Что же делать? — снова мысленно спросил себя майор Майор. — Ну что делать с человеком, который смотрит вам прямо в глаза и заявляет, что скорее готов умереть, чем быть убитым в бою, с человеком, столь же зрелым и умственно развитым, как вы сами, хотя вы должны делать вид, что вы мудрей и лучше, чем он? Ну что мне ему сказать?

Мы все умираем. А куда же еще ты держишь путь с утра и до вечера, если не к могиле?

— Почему вы так уверены, что майор Майор — коммунист?
— Потому что никто не слышал, чтобы он это отрицал, пока мы не обвинили его в принадлежности к коммунистической партии.

Ему говорили: «Не убий» — и он не убивал, покуда не попал в армию. Там ему велели убивать, и он убивал.

He had decided to live forever or die in the attempt

На далекой ферме,
которую Майор Майор называл своим родным домом, проживали шесть
человек и шотландский терьер. Пятеро из этих шести, а с ними и терьер,
как выяснилось, сотрудничали с ФБР

-...Понял?
-Нет, сэр.
-Ты мне не сэркай.
-Слушаюсь, сэр.
-И когда вы не сэркаете, вы обязаны прибавлять сэр", -отчеканил майор Меткаф.

Техасец оказался до того душкой, до того рубахой-парнем, что уже через три дня его никто не мог выносить. Стоило ему раскрыть рот — и у всех пробегал по спине холодок ужаса. Все удирали от него, кроме солдата в белом, у которого все равно не было пути к отступлению: солдат был упакован с головы до пят в марлю и гипс и не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой.

В той извращенной действительности, которая окружала его, любые отклонения от нормы казались ему нормальными поправками.