
Прошлое и будущее стёрты и засыпаны пеплом, а настоящее – это серый рассвет и бесконечная дорога
"- А какой твой самый геройский поступок? Отец сплюнул на дорогу кровавую слюну.
- Когда встал сегодня утром."
Постапокалипсис бывает разным. Не в смысле причин, по которым он произошел, а именно как история может быть подана. Авторы проявляли чудеса фантазии, изображая жуткий, изменённый катастрофой мир: полчища зомби, вампиры, эпидемии, жизнь под землёй, схватки, перестрелки и борьба за выживание. Книга Кормака Маккарти “Дорога”, лично для меня, стоит особняком среди литературы, посвященной постапокалипсису, несмотря на то, что автор не уделяет никакого внимания причине, приведшей к уничтожению привычного мира. А ведь действительно, так ли это важно, что стало причиной, когда жизнь практически стёрта с лица земли, а тебе нужно идти вперед, чтобы спасти своего ребёнка?
Всё было серым. Тяжелое небо, выжженная земля, грязная вода, затянутый пеленой горизонт, расколотое прошлое и неверное будущее. Хотя насчет прошлого и будущего не знаю. Иногда казалось, что прошлого и будущего не было и быть не может, что это понятия абстрактные, больше непринадлежащие этому миру и ничего ему недающие. Даже больше – ненужные, откинутые за ненадобностью, забытые, как стали забытыми многие вещи, идеи, предметы. А вот нечто похожее на настоящее все еще есть. Оно тоже серое, как и всё вокруг. Скудное. Безнадёжное. Со вкусом отчаяния.
Он просыпается каждую ночь и слушает скрип сухих, мертвых деревьев. Улавливает звуки, которые могут нести опасность. Слышит шорох пепла, укрывающего землю. Но самым важным звуком для него каждую ночь становится дыхание его сына. Это значит, они еще живы и с рассветом продолжат бесконечный путь по дороге, ведущей...в никуда? Нет, не надо искать смыслы там, где их больше нет. Идти куда-то. Идти в никуда. Пункт назначения больше не важен. Важно подняться в сером утреннем свете, собрать скудные вещи, разбудить ребенка, поесть, если еще есть что-то съедобное в рюкзаках, и идти. Идти по дороге, привечающей призраков серого мира: безымянных пророков, мертвецов, хитрых охотников, безумных убийц, отца и сына, а вот ничего святого на земле больше не осталось.
Давно мне не приходилось читать такую книгу, которая поглощает, обволакивает, затягивает на самое дно черного отчаяния и при этом не отпускает, заставляет закутаться потеплее, поправить на плечах тяжеленный рюкзак и вслед за главными героями брести изо дня в день по дороге, то сухой и пыльной, то выжженной до обсидиановой черноты, то покрытой грязным серым месивом снега и пепла. Идти. Через усталость. Несмотря на отчаяние и отсутствие даже бледной тени надежды. Шаг. Еще один…
Стиль изложения, выбранный автором, как нельзя лучше соответствует истории: очень лаконичный, скупой на эмоции, диалоги сведены к перебросу короткими фразами, ничего лишнего, никаких отступлений, описаний, объяснений. Ничего этого не нужно. Больше не нужно. Для отца всё свелось к заботе о ребёнке: защитить, накормить, выжить ради него, дать выжить ему. А зачем? Спрашивают порой глаза мальчика. Зачем всё это? Весь этот бесконечный путь, кошмары, подстерегающие и во сне, и в серой мертвой реальности. Не смей, не смей, ты должен, должен встать, должен есть, должен переставлять ноги, но не должен думать о смерти. Это каждым своим поступком говорит отец и не позволяет себе задуматься, каким был бы его собственный выбор, не будь рядом с ним мальчика. А еще есть револьвер. А в нём – одна пуля. Сможет ли он..? А сможет ли его сын..? А если всё сведётся к этому, зачем идти? Шаг. Другой. Снова шаг. Ночлег. Подъем. Вопросы скребутся, маячат где-то между сознанием и подсознанием. Как объяснить ребёнку, что в этом мире хлопьев пепла, пожаров и вечно затянутого серой грязью неба, за которой больше никогда не разглядеть солнца, в этом мире прежние законы больше не работают. Нет религии. Нет табу. Нет правил. Есть жестокий закон выживания. И нельзя, просто нельзя позволять себе доброту и сострадание. Это не только глупо. Это может быть смертельно опасно. Взгляд назад. Мальчик идёт. Давай, еще шаг, второй, третий. Надо. Надо двигаться. Вопросы ребёнка порой выводят его из себя, порой он их просто не понимает. Ему нужно заботиться о сыне. На этом всё.
“Мы ведь хорошие?” Снова и снова спрашивает мальчик. Ему это очень важно. Он пытается осознать и примерить, сопоставить прежние понятия морали и этики с новыми условиями. Ему трудно. Что делать, чтобы не стать плохим? То, что делает его отец – это хорошо или плохо? Как не стать такими, как те, другие… Что для этого надо делать? Или не делать ничего? Шаг, еще один, скоро остановка, можно будет поспать.
Два безымянных персонажа на дороге переживают свой личный постапокалипсис. Мальчик ищет смысл. Отец с каждым шагом всё больше и больше его теряет, но боится признаться в этом себе самому. Боится признаться, что всё, что его держит живым – это ребёнок. А мальчику нужно чуть больше. Истории перед сном. Пример отца. Настоящее, в котором есть цель. Прошлое, которое можно было бы вспоминать с теплотой. Будущее, в котором хоть что-то есть. Как может отец научить воли к жизни сына, глаза которого каждое утро задают один и тот же вопрос “зачем”? Как помочь ему увидеть и найти свет и смысл, там, где он сам уже давно видит одну только черноту и бессмысленность? А мальчик снова и снова спрашивает, хорошо ли они поступают и старается помочь… Господи! Старается помочь! Такой роскоши, как помощь, они позволить себе не могут! Но как смотреть в глаза ребёнку и объяснить ему это? А ведь самое страшное, он понимает, но… иначе не может: “Я – тот, кто о всех заботится. Именно я.” Маленький ангел, наверное. Вот только, нет больше места ангелам на дороге мертвецов, окаймленной сухими черными столбами, которые когда-то были деревьями. Мысли. Вопросы. Кошмары. День. Ночь. Серые сумерки. Серый рассвет. Шаг, еще один, снова шаг. Который из них будет последним?..










