Рассказ Служанки

Мы - для размножения; мы не наложницы, не гейши, не куртизанки. Напротив: нас отдаляют от этого статуса как только возможно. Не в утехах вовсе наше значение, негде цвести тайным влечениям; к нам или к ним особыми дарами не подольститься, любви не за что зацепиться. Мы - двуногие утробы, вот и все: священные сосуды, ходячие потиры.

И однако солнце, стул, цветы; от этого не отмахнешься. Я жива, я живу, я дышу, вытягиваю раскрытую ладонь на свет.

"Даже в таких местах, даже при таких обстоятельствах бывают союзники. На это можно рассчитывать: всегда будут союзники, те или иные"

Скромность - это невидимость.

В каком из множества моих грехов меня обвиняют? Выяснить можно, только если молчать. Грубейшая ошибка - с места в карьер извиняться, за то или иное. Я могу выдать то, о чем она даже не догадывается.

Наш загон ограждён шёлковым скрученным алым канатом - прежде такими огораживали зрителей в кинотеатрах. Канат отделяет нас, помечает нас, защищает прочих от заражения нами, очерчивает для нас стойло либо курятник; и мы заходим, строимся в шеренги - это мы прекрасно умеем, - а затем преклоняем колена на бетонном полу.

"...по стенам сплошь книжные полки. Набитые книгами. Книги, книги, книги, прямо на виду, без замков, без футляров. Неудивительно, что нам сюда нельзя. Это оазис запретного."

"Теперь странно представить, что можно заниматься делом, иметь дело. Дело. Смешное слово. Дело - это для мужчин. Делай свои дела, говорили детям, когда приучали их к горшку. Или про собак: псина наделала на ковер."

Затем его глоссита вползает в микрофон и выползает из колонок, лишенный нижнего регистра и теперь металлически зазубренный, будто произведен не ртом, не телом, но самими колонками.

Странно вспоминать, как мы думали тогда, будто все нам доступно, будто не было шальных обстоятельств, не было пределов; словно в бесконечно ширящихся периметрах наших жизней можно вечно строить и перестраивать.

"Не меньше служит тот Высокой воле, кто стоит и ждёт,..."

Я слышу, как звонит колокол, - динь-дон, словно призрак женщины с косметикой в вестибюле.

Время - ловушка, и я в ней застряла. Нужно забыть свое тайное имя и все пути назад. Меня зовут Фредова, и живу я здесь.

Живешь сегодняшним днем. А в нем я жить не хочу.

Вот что они творят, среди прочего. Понуждают тебя убивать – внутри себя.

Мужчина – это просто женский метод делать других женщин.

Но помните: прощение - тоже власть. Умолять о нем - власть, и отказывать в нем, и его даровать - власть; быть может, величайшая.