Цитаты из книги Опечатки

Сами подумайте. Слова превратили нас из обезьян в людей. Мы придумываем их, меняем, ищем, питаемся и живем ими. Они – рабочие лошадки, несущие весь груз. Автор должен уметь их использовать и использовать по-разному. Иногда неверное слово – это неверное слово. Иногда слова можно расставить так, что тишина будет вопить.

У моего отца было очень тонкое чувство юмора, которое он передал мне - вероятно, в компенсацию за слабый мочевой пузырь, маленький рост и раннюю лысину.

Нет ничего такого же странного, как "нормальное".

Мы помечаем мир своими фантазиями, как собаки, которые задирают ногу на каждом углу.

Дав тьме имя, вы сможете ее контролировать в каком-то смысле. Или хотя бы думать, что можете ее контролировать, а это тоже очень важно.

Собрали комиссию из работников очистных сооружений и атомной электростанции. Очень было интересно сравнивать концепции опасности и риска. Ядерщики говорили: "Мы всё знаем о радиации, мы найдем отходы, их легко обнаружить, это не проблема, но это же дерьмо!" А очистники: "Ну да, дерьмо, мы привыкли к дерьму, мы его едим и пьем, но ядерные отходы!"

Жизнь - это то, что происходит, пока вы строите планы.

Отели в таких турах похожи на коробку конфет "ассорти". Никогда не знаешь, не попадется ли тебе мерзкая, уже кем-то обсосанная конфета. Иногда ты оказываешься в норе, еле освещенной сорокаваттными лампочками, а иногда в люксе, где приходится звонить на ресепшен, чтобы они помогли найти кровать.

К тому же в торговых центрах всегда шумно, и вокруг соберется греческий хор из пожилых дам, которые будут смотреть на незадачливого писателя и приговаривать: "Ктойта? Ктойта? Он из телевизора? Ктойта?"

Я не собираюсь уходить на пенсию, я буду писать до самой смерти. Это моя главная страсть.

Научная фантастика всё время познавала вселенную. Мне не стыдно за то, что я ее любил. Мы живем в мире научной фантастики. Две мили вниз – и ты поджаришься, две мили вверх – задохнешься. И еще существует небольшой, но значительный шанс, что в следующую тысячу лет в планету врежется огромная комета или астероид. Когда тебе тринадцать лет, это знание немного меняет взгляд на мир. По крайней мере, про прыщи после этого думаешь меньше.

Есть чувство, знакомое только детям, открывающим для себя книги. Своеобразная лихорадка. Желание немедленно прочитать всё на свете, пока оно не исчезло у тебя на глазах.

Роль фэнтези, в формулировке Г. К. Честертона, состоит в том, чтобы взять нормальное, повседневное и в силу этого невидимое, развернуть его и показать публике с новой стороны, чтобы она взглянула на него другими глазами.

Настоящее образование происходило в библиотеке, при помощи научно-фантастических книг, которые я поглощал, как конфеты.

Я люблю шляпы. Они помогают мне справляться с собственной головой.

...фэнтези существовало всегда. Это протолитература, из которой родилось всё остальное. Оно появилось в пещерах одновременно с религией.

Фантастика, на которую редко пишут рецензии, часто бывает хорошей. Она прекрасно обходится без роботов и не выходит за пределы Земли.

...взрослые, которые читают меня, не всегда в этом признаются. Знаете эти статьи в литературных журналах, когда в конце года у знаменитостей спрашивают, какие книги им понравились в этом году. Понятно, что все они читали Джоанну Троллоп, Тома Клэнси и Джилли Купер, но они делают постные лица и припоминают пять «серьезных» романов.

Первое, что я сделал, закончив писать книгу, – начал писать вторую.