Солодка Даруся

Неси, неси свої води, Черемоше. Повідай світу про солодку Дарусю, про долю ії незавидющу, про смуток і біль України, про землю, стоптану солдатськими чоботями руминів, німців, поляків, совєтів.
Тобі добре, ти, навіть, як і плачеш, то не видно. Умієш сховати сльози рясні, росу солону, смуток вогкий і несамовитий. От тільки стогону сховати навіть ти не в силах. То ж стогни, може почують тебе десь там в блакитних небесах білосніжні янголи, може зглянуться над небогою, може...
»Люди не люблять тужити. Вони взагалі нічого не люблять». Люди заздрять на добро сусіда, на худобину більшу, курку жирнішу, дружину кращу. Погано живуть - зле, любуються - от теж не сповна розуму. Людям завжди знайдеться про що поговорити-потеревенити, або ж просто почесати язики. Як от про Дарусю. Дурною ії рахують, називають солодкою, вважають німою. А того не знають, що вона можливо розумніша за інших, і розмовляти вміє, просто ні до чого їй це. Не потрібні ті розмови, бо сказати нічого, все в минулому залишилось, в тих часах, коли татко називав ії солодкою, найгарнішою, коли голова не боліла, чорний смуток не надходив грозовою хмарою. І стрічки ті, що вішає тепер на деревах, то все спогади про минуле, то ії слова, кольорові, яскраві, ті, що вона вже не скаже ніколи, бо немає потреби. Відійшло. Тим більше, що »люди самі її відучили говорити. То хай терплять німоту. Вона ж терпить їхнє дуренство.»
Вона терпить. Вона багато чого терпить. І насмішки. І, як уже сказано, біль німий, що чорною ямою затягує ії у пропасть, примушує по груди занурюватись у холодну воду і залишатись там до німоти в тілі та до ясності у голові. Дивувалися односельці. Та зрештою звикли. Що взяти з солодкої Дарусі? Вона ще й не те може втнути, - он в землю закопається і лежить собі цілий день. Як вам таке?
Солодка, дурна, дивна... »Не від роду — від судьби». «Але вона не дурна, то люди думають, що вона дурна, бо не така, як усі».
Бо зростала у сім'ї люблячій, але в країні скривдженій, зі всіх сторін всякими властями нелюдськими окупованій. А люди ж бо іноді гірше звіра, страшніше пропасниці, лютіші зими морозної. А хіба винне дитя у гріхах батьків? Та й гріхи, по правді, надумані, висмоктані із забобонів, змішані з релігією і людськими заздрощами.
Ось і ходить тепер солодка Даруся до тата на могилку. Носить йому їсти, розповідає про життя. В оточенні собак зі всього села, замотана у хустку, »Михайлове чудо» чимчикує до батька «в гості»... Бо з'явилась, було, у неї, одна відрада в житті, та й ту відібрали... Одежа солдатська, доля людська....

Черемоше, ти розкажеш всім про цю драму? Про біль, про важкість, про несправедливість? Розповіси про дівчинку, яка так і не виросла, бо, забравши дитинство, їй не залишили нічого, лиш спомин страшний, що солодке - то зло?
Не приховуй нічого, нехай люди знають, бо є ще не байдужі на цим світі. Лихих багато, але співчутливих більше.
«...Життя і війна тривали одночасно, водночас залежні і незалежні одне від одного». От де є правда...

Ф/М 2015
1/25

Традиційно. Переклад.

Неси, неси свои воды, Черемош. Поведай миру о сладкой Дарусе, о судьбе её незатейливой, о печали и боли Украины, о земле, солдатскими сапогами истоптанной: румын, немцев, поляков, советов... Тебе хорошо, ты, даже, если и плачешь, то не видно. Умеешь спрятать слезы частые, росу солёную, печаль густую, неистовую. Да только стон даже ты не в силах сдержать! Стонешь! Шумишь! Может услышат тебя где-то там, в голубых небесах,  белоснежные ангелы, может сжалятся над сироткой... всё может быть.

"Люди не любят скорбеть. Они вообще ничего не любят." Люди завидуют на добро соседа, на скотину большую, курицу более жирную, жену лучшую. Ссорятся часто соседи- плохо, в мире живут, тоже не сильно хорошо, не по-людски.  Людям всегда найдется о чем поговорить, поболтать, или же просто почесать языки. Как вот о Дарусе. Глупой её  считают, называют сладкой, уверены, что немая. А того не знают, что она возможно умнее других, и разговаривать умеет, просто ни к чему ей это. Не нужны ей эти разговоры, потому что говорить не о чем, всё в прошлом осталось, в тех временах, когда отец называл её  сладкой, красивой, когда голова не болела, черная печаль не накатывалась грозовой тучей. И ленты те, что вешает теперь на деревьях, то всё воспоминания об ушедших днях, то её  слова, цветные, яркие, те, что она уже не скажет никогда, потому что нет смысла. Отошло. Тем более, что "люди сами ее отучили говорить. То пусть терпят немоту. Она же терпит их дурь."
Она терпит. Она много чего терпит. И насмешки. И, как уже сказано, боль острую, жгучую, ту, что черной ямой затягивает в пропасть, что принуждает по грудь погружаться в холодную воду, до немоты в теле там стоять, до ясности в голове. Удивлялись односельчане. Но в конечном итоге привыкли. Что взять из сладкой Даруси? Она еще и не то может творить-  вон в землю закопается и лежит себе там полдня. Как вам такое? Сладкая, глупая, странная... "Не от рода — от судьбы." "Но она не глупа, это люди думают, что она глупа, потому что не такая, как все."
Потому что росла в семье любящей, но в стране обиженной со всех сторон властями  разными нечеловеческими, потому что люди иногда хуже зверя, страшнее лихорадки, свирепее зимы лютой. А разве повинен ребенок в грехах родителей? Да и грехи, по правде, надуманные, высосанные из суеверий, смешанные с религией и человеческими завистями.   Вот и ходит теперь сладкая Даруся к отцу на могилу. Кушать ему носит, разговаривает о жизни, размышляет. В окружении собак из всего села, замотанная в платок, "Михайлове чудо" шагает к отцу "в гости."
А ведь было, появилась у неё отрада , было,  в жизни, но счастье было недолгом. Одежда солдатская, судьба человеческая...

Черемош, ты расскажешь  всем об этой драме? О боли, о тяжести, о несправедливости? Расскажешь о девочке, которая так и не выросла, потому что, забрав детство, ей не оставили ничего, лишь воспоминание страшное о том, что сладости- это зло? Не скрывай ничего, пусть люди знают, потому что еще не все очерствели в этом страшном мире. Плохих много, но сочувствующих больше.
"Жизнь и война длились одновременно, в то же время зависимые и независимые друг от друга." Вот где есть правда..

Ф/М 2015
1/25

Сначала книгу читать было тяжело... Я хоть сама с Западной Украины, но столько диалектизмов в тексте, что поначалу чтение шло туговато.
По поводу книги... Реальная жизнь реальных людей. От бабушки наслышана о "доброте душевной" советских солдафонов, когда они только-только пришли на нашу землю, но о ТАКОЙ жестокости даже думать не хотела. Ужас, просто ужас...
Сколько жизней загубили и разрушили даже не люди, а просто дикие твари, без чувств и мыслей...
Очень тронуло название третьей части "Михайлове чудо" и момент, когда Даруся приходила в "гости" в отцу. Я даже всплакнула. Опять таки, о своём...

Книга жизненная, но тяжёлая. И даже не хочется думать, что биографическая, и что кому-то пришлось пережить вот такое.

"Солодка Даруся" - это драма. При чем из тех кошмарных драм, которые касаются не одного человека или одного семейства, но народа, а значит, если один народ страдает по вине другого, всего человечества. Хотя, конечно, можно заявить, что это эдакая вариация истории про Павлушу Морозова, только сам Павлик в ней выступает жертвой. (К слову, ни грамма не сомневаюсь, что легендарно-выдуманный Павлик и вдохновленные его примером детишки, которые были на самом деле, действительно жертвы, но об этом не здесь и не сейчас).

Даруся - местная умалишенная, которая ходит по деревне, вяжет банты грушам, носит семена, укутанные и прижатые к груди, как ребенок. Она не от мира сего. Но эта неотмировость - не врожденная. Это приобретенное качество, помешательство, последовавшее за тем, что пережить нельзя. Или нельзя пережить, будучи в полном сознании и осознании.

Кто-то ее любит и жалеет, кто-то отзывается о ней пренебрежительно. Но всем приятно осознавать, что есть кто-то более убогий и несчастный, чем они сами. Потому когда у бедной умалишенной (по мнению односельчан) женщины появляется что-то, чего нет у них, то есть обычное такое, всем колющее глаза и режущее завистью сердца счастье, ее быстро и старательно лишают оного, чтобы ни в коем случае не оказалось, что отсутствие речевых навыков (или желания говорить) и наличие "неправильного" поведения может повлечь за собой что-то хорошее.

Ужасная книга. На самом деле ужасная. При небольшом объеме, выматывает душу и заставляет плакать. Но я очень рада, что прочла ее. Побольше бы таких советов во флэшмобах, и я была бы совершенно учитана качественной и болезненной литературой.

Говорят, эту книгу тяжко читать из-за диалекта. Правда, написано с гуцульским диалектом.
Еще говорят, ее тяжело читать из-за тяжкой судьбы героев. И это правда. Книга о том, как совесткая власть покалечила жизнь семьи.

В художественном плане эта книга может показаться простенькой. Мне кажется, чтобы оценить ее по достоинству, необходимо знать, что такое Буковина и кто такие гуцулы. Можно, конечно, прочесть в инете.
Но лучше посетить этот прекрасный край.

Я была в гостях у коренных гуцулов в далеком детстве. И запомнила очень хорошо это волшебное путешествие. Как сначала переезжали на машине через горные реки, надо было два бревна найти и подровнять под колеса. Как на поворотах с трудом вписывались, никаких ограждений от пропасти не было. Как в конце оставили машину под горой и пошли к дому пешком. Через поле пшеницы. Идешь вверх, как к солнцу, от золота глаза слепит. Помню дом на вершине. Деревянный. Что редко для Украины. И весь пропахший грибами. И чем бы нас не кормили, во все грибы добавляли. Помню за домом вырубка была, на ней росла земляника. Вышли, а там все красное от ягод. Помню как гуляли по лесу. Комаров нет!!!! А запах хвои и трав пьянит. Скамейка на вершине горы, возле нее два белых гриба, самые большие в мире. А с нее вид такой! Что хочется крылья расправить и полететь.
Гуцулы? Очень гостеприимны. Диалект, да есть. Сначала ни одного слова не понимала. Например, они говорят «Як ся маешь?» это значит «Как дела?» и так частица ся всегда вперед у притяжательных глаголов. А приветствие? Это как пароль – отзыв для своих. Они говорят «Слава Ису!» ответ «Навики Слава!». Наверное, от сюда и пошло «Слава Украине!». Кстати, в баварских Альпах живет народ очень похожий на гуцулов. Так же одеваются, такие же музыкальные инструменты, схожи танцы и песни. И приветствие. Не как в немецком, а свое. «Gruess Got!» Что значит «Слава Ису!». Так что гуцулы ближе к баварцам, чем к украинцам. Так и есть по истории. Примерно в пятом веке через Карпаты переселялись германские племена. Часть из них осталась в горах и замкнулась. Другие пошли на восток и смешались со славянами.
Надо понимать, что гуцулы – горцы. Для человека, который понимает, можно дальше не объяснять. А если в двух словах, люди живут в трудно доступных местах. И очень красивых местах. Они очень любят свою родину и ненавидят всякую власть. Они свободны, как горные орлы. Власть им чужда, противна.

В этой книге Матиос пишет о том, что гуцулы за короткий период пережили разную власть: австрийцев, румын, немцев. Но не было власти хуже и страшнее, чем советы. Советы пришли туда на год с 40годо 41го. А потом вернулись в 45м. Когда вернулись, местные уже знали, ничего хорошего от этой власти ждать не приходится. Советы проводили свою обычную политику устрашения. С самого начала внушить страх. Как можно больше людей вывести в лагеря. За любой проступок. Я сама знала таких. Сослали в лагеря, за то, что свой скот перегонял. Оказалось, ночью там границу провели.. и повесили на человека «контрабандист». Человек умер в неволе. Семеро детей в детдом.
Насильно сгоняли в колхоз. И это правда. Было. Пытали в НКВД. За любое лишнее слово. Тоже правда. Были «лесные братья», которых сейчас бендеровцами называют. Они себя считали защитниками родины и местное население их поддерживало. На них советы охотились долго и жестоко. И это правда. Все было.

Но ради справедливости, добавлю от себя. Областной центр Буковины – Черновцы. После войны превратили в образцово-показательный советский рай. В магазинах все было! Промышленность за десять лет выросла в тридцать раз. Со всего союза приезжали молодые на работу. Сначала давали общежитие. Женились, получали от государства ссуду на землю и постройку дома, это уже при Хрущеве. И город процветал. Мультикультурный город. Говорили все на русском. Терпимость была и есть сейчас. Красивый и веселый город. Так что те, кто приезжал в этот край, никаких ужасов от советов не видели.

Книга мне понравилась. Надо писать и о таком. Все было. И хорошее, и плохое. Все надо помнить. И диалект гуцульский пусть живет в литературе. Гуцулы – красивый, гордый и смелый народ. Они заслуживают памяти людской.

Це дуже моторошна книга за своєю суттю, дуже. Про трагедію людської долі. Той випадок, коли не можна закрити очі на час, на те, що це було дуже давно, тоді досить вороже ставилися до дивакуватих людей. Людська природа вона є завжди однаковою — люди жорсткокі, недалекоглядні до незвичайних, якою була солодка Даруся, навіть зараз, а тоді! Що робилося в селі, як пліткувалося! Кожен позаздрить, кожен обсудить, засудить, відкине від власного життя, наче непотріб — посміється або дасть добрячого копняка, хоч і в переносному значенні, але виглядає те відношення саме так. Жодне з тих почуттів нічим не обґрунтоване, це просто, бо Даруся не така, як всі, не сповна розуму, не, не, не… А яка ж вона?! Хтось взагалі пробував розібратися, наприклад, чому вона мовчить? Може в неї багатий внутрішній світ, а може вона щиріша від усіх оточуючих? Може в неї є причина бути дивакуватою — бути солодкою? Переносне значення слів, щоб не було прямої образи — і собі легше, і та дівчина, Даруся, не зрозуміє. Люди справді такі наївні чи так тікають від гнилості власного світу?

Відразу ясно, що у Дарусі є вагома причина заховатися у власну самотність, виправдовуючи своє прізвисько, виправдовуючи свою дивну любов до рослинок, до тих, хто не образить, від кого можна не чекати зла, виправдовуючи свої походеньки… Але не виправдовуючись. Виправдовувати — це про інших, виправдовуватись — це про себе. Останнього майже не було. Даруся заховалася і контактувала тільки з татом та пізніше — ще з одним чоловіком, що якраз підходив Солодкій в компанію.

Три історії, як одна. Три історії про те, що краще вже бути байдужим, аніж жорстоким, три історії про те, як суспільство може ранити, як суспільство може навіть руйнувати вщент долі інших своїм відношенням: заздрістю, коли немає чому заздрити, ненавистю, коли треба виправдати власну жорстокість і помстою, коли треба дати здачі. Чи усвідомлювали всі вони про свою безпосередню роль в плині найнещасніщої долі тої, кого вони так завчасно прозвали Солодкою?

Чи не беремо ми і зараз, в теперішній час, відповідальність за інших? Тільки не таку відповідальність, якою можна гордитися, а відповідальність заздрити, пліткувати, ображати, незважаючи на головну дійову особу?..

~~~~

Перевод на русский язык

Это очень жуткая книга по своей сути, очень. О трагедии человеческой судьбы. Тот случай, когда нельзя закрыть глаза на время, на то, что это было очень давно, тогда достаточно враждебно относились к странным людей. Человеческая природа она всегда была одинаковой - люди жестокие, недальновидные к необычным, какой была сладкая Дарья, даже сейчас, а тогда! Что делалось в селе, как сплетничали! Каждый позавидует, каждый обсудит, осудит, откинет от собственной жизни, как мусор - посмеется или даст хорошего пинка, хоть и в переносном смысле, но выглядит то отношение именно так. Ни одно из тех чувств ничем не обосновано, это просто, потому что Дарья не такая, как все, не в своем уме, не, не, не... А какая же она ?! Кто-то вообще пробовал разобраться, например, почему она молчит? Может у нее богатый внутренний мир, а может она искренней всех окружающих? Может у нее есть причина быть странной - быть сладкой? Переносное значение слов, чтобы не было прямого оскорбления - перед собой легче, и та девушка, Дарья, не поймет. Люди действительно такие наивные или таким образом сбегают от гнилости собственного мира?

Сразу ясно, что в Даруси есть веская причина спрятаться в собственное одиночество, оправдывая свое прозвище, оправдывая свою странную любовь к растениям, к тем, кто не обидит, от кого можно не ждать зла, оправдывая свои похождения... Но не оправдываясь. Оправдывать - это о других, оправдываться - это о себе. Последнего почти не было. Дарья спряталась и контактировала только с папой и позже - еще с одним человеком, что как раз подходил Сладкой в компанию.

Три истории, как одна. Три истории о том, что лучше уж быть равнодушным, чем жестоким, три истории о том, как общество может ранить, как общество может даже разрушать до основания судьбы других своим отношением: завистью, когда нечему завидовать, ненавистью, когда нужно оправдать собственную жестокость и местью, когда надо дать сдачи. Осознавали ли все они свою непосредственную роль в течении самой несчастной судьбы той, кого они предусмотрительно прозвали Сладкой?

Не ли принимаем мы и сейчас, в настоящее время ответственность за других? Только не такую ответственность, которой можно гордиться, а ответственность завидовать, сплетничать, оскорблять, не обращая никакого внимание на главное действующее лицо?..

Книга повернула мені те, що я уже встигла забути – моє дитинство, моїх рідних, історії що колись розповідала моя бабуся. Цей роман, для мене, назавжди залишатиметься романом, насамперед, про почуття. Про глибокі почуття які відновлюють пам'ять минулих поколінь.
Образи усіх героїв, як на мене, відображення людей які змушені були жити у той час. Звичайно люди були різними, але водночас такими однаковими. Бо не давали вини жодній людині виходити за межі прийнятого, навіть коли це прийняте – хоч трішки більше щастя, ніж у інших. Заздрість і зла воля одних людей проти інших наповнили усю книгу і від цього так боляче, що хочеться кричати. Хоча ні, кричати хочеться через те що таке могло статися, та й було, напевно.
Читаючи книгу я час-від-часу хотіла її не просто прочитувати подумки, а проговорювати прочитане і з кожним словом усе голосніше і голосніше. А ще по щоках текли сльози ні не від того що мені жаль Дарусю, а тому що читаючи роман, я інтуїтивно відчувала, що буде далі. Ні, роман не банальний, просто я читала не розумом, а серцем і душею. Не знаю наскільки героїня була «солодкою», але здуріти від такого життя може кожен. А ще читаючи про гру на дримбі, мені чомусь, хотілось її порівняти із самим романом. Бо у кожному серці він знайде щось своє, не схоже ні на що інше.

Враження від книги неоднозначні.
З однієї сторони, її дуже важко читати (саме читати!) через саму мову, величезну кількість вжитих діалектизмів та говірок; важко і сприймати - показуються дійсно жахи, і невигадані (як би я не любила Кінга і йому подібних, але життєві реалії однієї з сімей, постраждалих від радянської влади, набагато страшніші та чіпляючі, аніж усі книги жахів разом узяті...). З іншої сторони - книга дійсно захоплює, бо цікаво, що буде далі, а що ж чекає на Дарусю, її рідних...
І хоча книга дійсно важко йде, але вона шокує, вкотре допомагає проникнутися українською історією... Читайте. Воно того варте.