Трагедии

Новая жена всегда милей...

О Зевс, о бог, коль ты для злата мог
Поддельного открыть приметы людям,
Так отчего ж не выжег ты клейма
На подлеце, чтобы в глаза бросалось?..

Нас, женщин, нет несчастней. За мужей
Мы платим, и не дешево. А купишь, -
Так он тебе хозяин, а не раб;
И первого второе горе больше.
И главное - берешь ведь наобум:
Порочен он или честен, как узнаешь?
А между тем уйти - тебе ж позор,
И удалить супруга ты не смеешь.

Всегда я думал: жизнь людская - тень;
И говорю я смело: кто в науке
И в красноречье первыми слывут,
Те, может быть, безумьем наибольшим
Ослеплены: нет счастья на земле;
Приятной жизнь богатство может сделать,
Счастливою не сделает ничто!

...Есть два стыда:
Священный стыд и ложный, но тяжёлый.
А будь меж них светла для света грань,
Они одним бы словом не писались...

Да, жизнь человек лишь мука сплошная,
Где цепи мы носим трудов и болезней.

...А до муки
И дела нет им материнской. Да,
Страдания детей не занимают.

Иль мало есть
Прослывших гордецами оттого лишь,
Что дом милей им площади иль видеть
Они горят иные страны? Шум
Будь людям ненавистен, и сейчас
Порочными сочтут их иль рукою
Махнувшими на всё. Как будто суд
Глазам людей принадлежит и смеем
Мы осудить, не распознав души

Горе людям, осквернившим
Землю родственною кровью,
Ибо в дом сыноубийцы
Непрощающие боги
Беды шлют из рода в род.

И ежели чего-нибудь я стою
В глазах невесты, предпочтет она,
Надеюсь, всем дарам меня.

Дар злых людей нам счастья не приносит.

О, Зевс,
Чтоб отличать мы золото умели
Поддельное, ты людям знаки дал:
Но должно бы такие же приметы
И на телах людей напечатлеть,
Чтоб каждый мог злодея сразу видеть!

Чем надменнее род, тем разгневанный бог
Беспощадней его сокрушает.

Люблю я тонкие сети
Науки, люблю я выше
Умом воспарять, чем женам
Обычай людей дозволяет...
Есть муза, которой мудрость
И наша отрадна; жены
Не все ее видят улыбку -
Меж тысяч одну найдешь ты, -
Но ум для науки женский
Нельзя же назвать закрытым.

М е д е я
Мы природой
Так созданы - на доброе без рук,
Да злым зато искусством всех мудрее...

В гордом брате жажда славы раздражает Менелая:
Он бывает счастлив, только жен красивых обнимая;
Доблесть он считает шуткой; честь и ум ему – забава.
О спартанец, пошлость вкусов обличает низость нрава…

Спасла меня не ты, а любовь, которая двигала тобой.

Умеренность - сладко звучит
И самое слово, а в жизни
Какое сокровище в нем!
Избыток в разладе с удачей,
И горшие беды на род
С божественным гневом влечет он.

Счастлив смертный
Не может быть. Когда к нему плывет
Богатство - он удачник, но и только...

Богами всем один назначен жребий.
И каждый там читает: ты умрешь.