«Агамемнон» - это первая часть тетралогии «Орестея», которая также включала трагедии «Хоэфоры» и «Эвмениды», а также утраченную сатировскую драму «Протей».
В этой трагедии мы узнаем, что Троя пала, и ахейцы одержали верх, герои Троянской войны вот-вот вернуться домой. Но все ли рады их возвращению?
Агамемнон – брат Менелая и, соответственно, деверь Елены Прекрасной. Десять лет шла война, за время его отсутствия царица Клитемнестра стала любовницей Эгисфа, и теперь оба хотят отомстить Агамемнону: Клитемнестра - за принесённую в жертву богам дочь Ифигению, Эгисф — за отца и братьев (Атрей, отец Агамемнона, убил сыновей своего брата Фиеста, а из их мяса велел приготовить жаркое, которое подал на стол, пригласив Фиеста погостить. Фиест проклял весь род Атрея).
Дома Агамемнона ждала законная супруга Клитемнестра Ещё в юности он убил её первого мужа и ребёнка, затем принёс в жертву их дочь Ифигению, отсутствовал более десяти лет и верностью не отличался. Из похода Агамемнон привёз свою новую наложницу-рабыню из царского рода Кассандру.
Когда Агамемнон вернулся, Клитемнестра сделала вид, что рада его возвращению, и отвела в баню, где молодые рабыни подогревали воду. Обладающая даром пророчества Кассандра забилась в экстазе, предвидя скорую гибель. Когда Агамемнон выходил из бани, его ждала Клитемнестра с полотенцем. Вместо того, чтобы вытереть супруга от влаги она накинула ткань на голову царя. Пойманного Агамемнона дважды ударила мечом, а следом за ним - и Кассандру.
Несмотря на небольшой объем в трагедии много крови (к счастью, она вся за сценой), много взаимных обид и претензий. Если Эгисфа ещё можно понять (кровь за кровь), то Клитемнестра все же не всегда права.

Трагедия входила в тетралогию, которая, кроме этой, включала почти утраченные трагедии «Прометей освобождаемый» и «Прометей-огненосец», а также сатировскую драму «Прометей-огневозжигатель».
За похищение огня по велению Зевса Гефест приковывает Прометея к скале, в где-то в Скифии. Узника посещают Океаниды, их отец Океан, царевна Ио (возлюбленная Зевса), в своих скитаниях по свету случайно попавшая к скале. Всем им Прометей рассказывает им, что он сделал для людей (в частности, даровал огонь и отобрал дар предвиденья).
Имя Прометей означает «мыслящий прежде», «предвидящий», поэтому он знает наперед, что будет, но предотвратить этого не может. Наш герой рассказал Ио, где и как она обретет спасение о жалящего его овода, а себе – что его освободит сын Зевса, который будет сильнее отца.
Однако ни былые заслуги, ни грядущее избавление не спасает Прометея от мук в настоящем. При этом он единственный из титанов и богов, кто посмел перечить самому Зевсу!

Вторая серия: "Персы"

Как далеко от Питера, а как пишет, как пишет!
Островок, где Параша ждала Евгения, он на краю города. Там - хорошо, там Параша, которая ждет, по поводу которой у Евгения...знаете, такие человеческие планы... Край города...

Эсхил живет на краю Мира, на краю Эйкумены.
Эсхил и братья его греки живут на краю Эйкумены. Не нужно обманываться, конечно: "Персы" и персы - не более чем вариант собственной идентификации "через другого".

Что там, на другом береге Геллеспонта - ни одному греку объяснять не нужно. Того самого Геллиспонта, который сын покойного Дария, чей призрак, подобно другому венценосному призраку, приходит из царства Аида на сцену амфитеатра; сын его Ксеркс, переполненный гордыней, пытается сковать (!) тот самый Геллиспонт цепями(!), чем повергает в изумление даже призрак отца, полки "бессмертных" которого завоевали всё богатство мира.

Вы слышите вой восточного ветра, несущий потоки песка и пыли, а песок...песок - как не символ смертного забвения....Песок времен погребает под собой даже бессмертные пирамиды... Поток ...сколько раз Атосса, призрак Дария, Хор, Гонец, - все они - сколько раз произносили слово с магическим смыслом! Поток - это орды варваров, видимо, забывшись, называют себя сами...персы! "Могучий поток", "Натиск полчищ многолюдных"...

"Азия моя", - говорит Ксеркс, сравнивая её с потоком. Времени. Людей. Песка. И ветра. Конечно - ветра. Потому что в отличие от "красы и дива полунощных стран" - край мира - это не Боспор и не вода. Его, края символ - песок и воздух, поднимающий символ забвения в небо. Ибо устрашение забвением - главное оружие Азии. Безбрежной, безжалостной и бесконечной.

На берегах Невы две первородные стихии - вода и воздух - соперники, а человек - маленький или венценосный - наблюдатели, то на краю Эйкумены воздух и песок - союзники, а "человек цивилизованный" - жертва. Время принесения которой - вопрос...времени:). Сегодня или завтра - имеет значение для жертвы - не-варваров-греков. А для "Персов" и персов - что есть время для бессмертных владык? Вообще: а когда в Азии существовало Время? Никогда. По причине отсутствия необходимости.

Веками было так. Веками. Веками назначенная жертва.

Но вдруг и почему-то всё изменилось на противоположное! И это очень важно - ответ на эти вопросы - очень важен. Иначе: ответ на вопрос - центральный не только "Персов", но всей античной трагедии.

Закон причинности vs. антропного принципа .

Хочу повторить: "Всадник" и "Персы" - это не о маленьком человеке как литературном типаже, это даже не о войне на истребление цивилизаций, нет, это - о первопричинах мироздания, с чего начиналось и чем движется всё сущее, созданное или возникшее - не так важно.

Как звучит перевернутый мир?
Но сначала - об истоках.

Почему всё в мире происходит так, как происходит? Повсеместно. Всегда. Почему? Ответ один: воля богов. А ещё будет и зависть богов. Рок - это и есть принцип причинности и предопределенности. Потому что никакими иными причинами невозможно объяснить ни разгром, хаос и позор персов, ни частную историю Эдипа. Воля богов - это и есть всё объясняющая причинность.
"Бог заманивает в сети
Человека хитрой лаской,
И уже не в силах смертный
Из сетей судьбы уйти".
Или:
"Так предсказал он, одержим гордынею,
Ещё не знал он, что боги предрешили всё".
Или:
"Всех этих бед началом, о владычица,
Был некий демон"...

И только через 2000 лет некий пастор, далеко-далеко к северу от "старой" границы миров и цивилизаций, заявит совершенно иное: "Каждый кузнец своего счастья". Сознательно ли его воля и разум пытались опровергнуть Аристотеля, Эсхила и иже? Едва ли. Не до того ему было, не до того.

Так как же звучит катастрофа и мир, перевернувшийся с ног на голову?
"Крики ужаса и вопли оглашали даль соленую".
Или:
"...Вопи,
Без удержу плачь, кричи, рыдай,
К небу вздымай пронзительный стон
Боли и скорби, тоску излей
Кликом протяжным, терзай сердца
Жалобным воем!"

Ничего не напоминают вам, мой читатель, эти строки? Никого? А как насчет...Евгения? А как насчет...русских?
Смотрите, мой читатель: безумная и неутешная тоска и скорбь, трагедия и хаос... Из из души персов вырывается вопль отчаяния! Всё наполнено этим воплем! Везде слышен он (прочтите кульминацию трагедии, в самом-самом конце - три страницы ужаса и воплей смертных), нет места в мире, где не слышен стон отчаяния и безысходности. Всё - наружу. всё - из себя, отдать миру свою тревогу и напряжение, ибо иначе они разорвут тебя!
А что же наш русский Евгений? Куда он "девает" свое напряжение, ни чуть не меньшее, чем у Эсхила?! Правильно! Как и все русские, как и всегда с ними: в себя! То ли не решаясь беспокоить мир своим беспокойством, то ли не смеют "поделиться" горем с другим, видимо, из-за боязни "заразить", передать часть своего страдания другому, его, страдание, не заслужившему. Ничего и никого это не напоминает, мой читатель? А как насчет нашей жизни? И я - не о "протестах", тех, что, мол, безмолвствует народ, не об этом.

Я - о той странной империи, в которой "оккупанты" остались должны всем. Так же как и повиниться должны перед всеми. За всё. За что за всё? За факт собственного существования. Но я не об этом.

О том, что кем-то, когда-то в национальную матрицу была заложено это терпение. Терпение не "терпил" из уголовного сленга, а терпение=смирение, завещанное Спасителем. И очень часто принимаемое за уголовное терпение "терпил". Всё - внутрь себя, чтобы не разрушить своим страданием этот Богом созданный мир. Перетерпеть, выдюжить и победить. Единственный и самый последний резерв русских, который пока вывозил, не подводил никогда - способность к сверхнапряжению через которое выполняется невыполнимое ни людьми, ни богами.

И это - от первооснов этого гребанного мира. Это всё - о той же причинности, антропности и последних днях этого мира. Ничего другого, кроме сверхнапряжения последних дней, - ничего путного, повседневно-бытового у нас не получается. Конечно, не от этого сошел с ума Евгений, помните, какой жизнью он доживал своей век? Помните его "Ужо тебе!" - единственное. Из протестного.

Вот и завершился мой сериал. О первых и последних днях, о первоосновах и силах, о причинах и итогах. В персональных и всеобщих лицах.

Как я это понимаю.

Пушкин и Эсхил, Эсхил и Пушкин. Боги. Читайте богов.

Трагедия входит в тетралогию «Орестея» (вторая часть) наряду с трагедиями «Агамемнон» и «Эвмениды» и утраченной сатировской драмой «Протей». В других переводах так же имеет название «Хоэфо́ры» и «Плакальщицы».
Прошло несколько лет с окончания действия «Агамемнона». В этой части наконец-то появляется Орест (тот самый герой, в честь которого названа тетралогия). Он не был свидетелем расправы над отцом, так как воспитывался вдали от родины. Когда Орест вырос, он обратился к Аполлону с вопросом, что ему делать; тот приказывает ему помнить прежде всего о долге мести. Повинуясь этому приказанию, Орест убивает мать и Эгисфа, но этим навлекает на себя гнев Эриний, богинь мщения, которые отныне не дают ему покоя.
Однако надо понимать, что убийство не было совершено героем хладнокровно. Его душевные муки, разлад его с богами и умоисступление, под тяжестью сознания вины - все это можно найти в сюжете данной трагедии. Если бы всё прошло легко для его совести, то третьей части – «Эвмениды» - не появилось бы.

Это третья часть тетралогии «Орестея» наряду с трагедиями «Агамемнон» и «Хоэфоры» и сатировской драмой «Протей». И, по сути, она является окончанием истории Ореста, Агамемнона и Клитемнестры.
Орест, убивший собственную мать Клитемнестру, чтобы отомстить за отца, спасается от преследования Эриний, богинь мщения, в дельфийском храме Аполлона, а затем бежит в Афины, где Ареопаг его судит. Во время процесса Эринии заявляют, что Клитемнестра, убивая Агамемнона, не пролила родной крови, а значит, свершённая над ней месть преступна. Аполлон, выступивший в роли защитника Ореста, настаивал на том, что истинным родителем ребёнка является отец, а не мать. Благодаря позиции богини Афины Орест был оправдан. Чтобы умилостивить Эриний, жители города устанавливают новый культ в их честь как «милостивых богинь» (эвменид).
Как мне кажется, Эсхилу удалось показать муки совести Ореста в виде Эриний, они ужасны на вид, из глаз у них течет кровь, а какой смрад они распространяют! Как больно жалят нашего героя!

Это одна из самых известнейших античных трагедий, дошедшая до наших времён. Написана она предположительно в 444-443 гг. до н.э. (даже страшно подумать в какие века она написана!) и входит в состав тетралогии древнегреческого драматурга. Хотя существует версия, что о Прометее Эсхил написал восемь драматических произведений, но до наших дней в полном объёме дошли только три: это «Прометей-огненосец», «Прикованный Прометей» и «Освобождённый Прометей».
Сам миф о Прометее относится к I тысячелетию до н.э. и повествует нам о тех временах, когда молодые боги во главе с Зевсом захватили власть над миром. Естественно, что в такой ситуации титаны восстали против молодых богов и только Прометей советовал им покориться. Но его не послушали, и Прометей перешёл на сторону Зевса и помог одержать ему победу. После победы Зевс не считал нужным быть благодарным кому-либо, в т.ч. и своим друзьям.

Видя суровость Зевса и катастрофически ужасное положение смертных, Прометей «В стволе нартека искру огнеродную Тайком унес я: всех искусств учителем Она для смертных стала и началом благ». Но не только огонь Прометей дал людям, он ещё научил их всем наукам и ремёслам, которые знал сам, за что и был обречён Зевсом на вечные муки.

Трагедия «Прометей Прикованный» начинается с момента, когда Прометея в сопровождении Власти и Силы приводят к месту вечных мук. После того, как Гефест крепко приковал Прометея к скале, его оставляют одного. Далее одна за другой следую сцены посещения Прометея. Сначала дочерьми Океана, Океанидами, выражающими ему глубокое сочувствие. Затем пришёл сам Океан в надежде примирить Прометея с Зевсом. Далее обезумевшая Ио наталкивается на скалу Прометея и выслушивает от него пророчество о своей собственной судьбе. И под занавес явился Гермес, предлагая бартерный обмен: свободу за открытие тайны, такой важной для Зевса…
Мне было безумно грустно читать эту историю. Ведь, по сути, Прометей остался один, нет у него соратников, нет помощников, да и друзей тоже нет. Все только советуют, сочувствуют или угрожают. И в этом плане боги чем-то так похожи на людей. Но больше всего в этой трагедии меня поразил список добрых дел, которые Прометей сделал для человечества, сколько знаний дал ему. Довольно-таки внушительный список! Я об этом даже не догадывалась, а вот теперь знаю. И самое интересное, что человечество до сих пор пользуется этим даже не задумываясь…

Сразу скажу, что я не особо понимаю в классической литературе, из греко-римлян читала только "Илиаду", а из драматургии - вообще ничего до этой книги, а мои предыдущие знания остались на уровне МХЛ 7 класса. Но каким-то образом эта книга попала мне в руки, а я такое не упускаю.

"Орестея"

Сначала мне было тяжеловато приноравиться к ритму, и первые несколько страниц пришлось перечитывать трижды, прежде чем до меня начал доходить смысл - не знаю уж, с чем это связано. После чего читать стало проще, но все еще не очень легко. "Илиаду" мне, к примеру, читать было ощутимо проще.

Несмотря на это, я поняла, что очень хотела бы увидеть это на сцене. Сюжет всем известен, и потому гораздо интереснее наблюдать за взаимодействием героев, а не за ним; именно на сцене, как мне кажется, это взаимодействие могло бы заиграть еще большими красками.

"Прометей прикованный"

Возможно, дело в переводе, а может, в том, что ритм для разных лиц очень отличается, но "Прометей" практически не воспринимался мной как поэзия. Но несмотря на это, читалось все очень легко, залпом (в отличие от "Орестеи", потому что благодаря образности речи практически не было ощущения чтения, скорее образы появлялись напрямую у меня перед глазами.

Сюжет, конечно, тоже всем известен, но мотивация Прометея, его характер, его героизм - именно это делает это произведение интересным.

Вышел новый перевод трагедии Эсхила "Персы", выполненный Григорием Стариковским, и это большое событие всё-таки. Не каждый день бывают такие вещи, к тому же автор отходит от попытки как-то передать ритмический рисунок оригинала, а ставит целью максимально раскрыть содержание текста. Мне кажется, это очень достойная попытка, и трагедия Эсхила читается совершенно иначе после уже ставшего классикой перевода С. Апта.

"Персы" - первая трагедия Эсихила, и вообще самая ранняя дошедшая до нас трагедия, поэтому у читателей появляется прекрасная возможность посмотреть на то, как этот жанр начинался. Здесь немного героев, основной объём текста поёт хор старцев в Сузах, с которым вступают в диалог мать проигравшего царя Ксеркса Атосса, тень Дария и затем сам вернувшийся ни с чем Ксеркс. Сразу обращает на себя внимание, как переводчик старается передать всю эмоциональную палитру происходящих разговоров или пения хора (действий здесь почти нет), как выбирает яркую лексику, наиболее адекватно передающую подлинник.

В книге так же есть послесловие, рассказывающее об Эсхиле и его творчестве, об особенностях "Персов", а также хороший и довольно подробный комментарий, так что это очень полезный труд для всех интересующихся литературой.

Есхіл (525-456 роки до нашої ери)

Есхіл народився 525-го року до нашої ери у містечку Елевсина поблизу Афін в аристократичній родині. Час його життя збігається з епохою греко-римських війн і зміцнення в Афінах демократичного ладу. Як гопліт (важко озброєний вояк-піхотинець), Есхіл брав участь у боях за щастя й волю батьківщини, проти перських загарбників. Цікаво, що головною справою свого життя Есхіл уважав саме військове мистецтво і цінував бойові заслуги більше, ніж поетичні перемоги.
Йому приписують від 72 до 90 п'єс, із них повністю до нас дійшло 7 ("Перси", "Семеро проти Фів", трилогія "Орестея" ("Агамемнон", "Хоефори", "Евменіди"), "Прохачки" і "Прометей закутий"). Есхіл дебютував у поетичних змаганнях 25-річним юнаком, а першу перемогу здобув лише через 16 років (484 рік до нашої ери). Загалом 13-ть разів ставав переможцем у демократичних змаганнях, і його п'єси отримали виключне право на повторні постановки.
На схилі життя Есхіл переїхав до Сицилії, де й помер 456-ого року до нашої ери у місті Геле. Могила драматурга збереглася донині. На ній - власна Есхілова епітафія:

Мужність його пам'ятають марафонська діброва та плем'я
Довговолосих мідян, що в битві пізнали його.

"ПРОМЕТЕЙ ЗАКУТИЙ"

Всесвітньовідомою є трагедія Есхіла "Прометей закутий", у якій він увічнив образ титана Прометея - тираноненависника, борця за свободу, щастя і культуру людства. Бажаючи врятувати людський рід від загибелі, Прометей викрав у Зевса вогонь і передав його людям. Він навчив їх будувати житло й кораблі, припускати тварин, розпізнавати лікарські рослини; виклав їм науку чисел і грамоту, наділив людей свідомістю і пам'яттю. За це Зевс жорстоко покарав титана. Та Прометей не скорився.
Образ Прометея - це символ героїчного служіння людям і мужнього страждання заради їхнього щастя.
Вплив Есхіла на всю наступну світову літературу величезний. Особливо приваблював поетів усіх епох і напрямів образ Прометея, який знаходимо у творах майже всіх уславлених поетів 17-го-19-го століття Кальдерона, Вольтера, Гете, Шеллі, Байрона та інших. Використали образ Прометея у своїй творчості й українські письменники, зокрема Тарас Шевченко, Іван Франко, Леся Українка, Андрій Малишко. Великий вплив мала творчість Есхіла і на композиторів: Тіста, Вагнера, Скрябіна, Танєєва та інших.
Прометей відкриває галерею так званих "вічних образів", до яких постійно звертатиметься людство.

"Вічні образи" - це визначні художні образи світової літератури, які мають величезне пізнавальне, виховне й естетичне значення для багатъох поколінь читачів. За своїм художнім узагальненням вони виходять за рамки конкретного твору і переходять в інші твори.
Наприклад, це образ Прометея,який з'явився кілька тисячоліть тому в народній творчості. Потім про Прометея пише Гесіод (7-е століття до нашої ери), далі його образ з'являється у драматичній трилогії Есхіла (5-е століття до нашої ери). Крім того, про волелюбного героя існували легенди у народностей Кавказу.

Трагедія (від грецького дослівно пісня цапа) - драматичний твір, який грунтується на гострому непримиренному життєвому конфлікті особистості. Конфлікт трагедії має глибокий філософський зміст, є дуже актуальним як у політичному, соціальному, так і в особистісному планах. Сюжет трагедії відзначається високим напруженням, зумовленим переживаннями героїв. Трагедія часто закінчується загибеллю головного героя...

У 80-их роках у фізико-математичному науково-популярному журналі "Квант" була дуже цікава та й гостра цитата: "Математику будуть вивчати тоді, - коли Есхіла забудуть. Тому що філологічні ідеї вмирають, а математичні ідеї - ні!"

Ну, не знаю...

Если вы являетесь поклонником сериала "Игра престолов" и с каждым новым сезоном поражаетесь фантазии сценаристов и кровожадности Джорджа Мартина, то вам сюда. Кровь льется рекой, а коварству и жестокости главных героев диву даешься. Адюльтер, человеческие жертвоприношения, каннибализм, мужеубийство, убийство матери, древнее проклятье и духи ада в поисках мщенья - о, всего не перечислить, а если учесть сравнительно небольшой объем книги, то динамичности повествования современным киношникам у древних стоило бы поучиться. Никаких котов, никакой резины, только хардкор.

Когда киношники из Голливуда доберутся наконец до этого бесценного материала, а я до сих пор удивляюсь, что мы еще не насладились очередным блокбастером, то, конечно, они назовут новый фильм "Троя 2. Проклятье Атреев". Ну или как-то так. Потому что сюжет книги это как раз то, что случилось непосредственно сразу после окончания Троянской войны. Итак, Троя покорена и разграблена, и царь-победитель Агамемнон возвращается домой в Аргос, где его ждут не дождутся верная жена Клитемнестра и дети, Орест и Электра. Агамемнон совершает две роковые ошибки. Во-первых, из похода домой он привозит рабыню-наложницу Кассандру, бывшую троянскую царевну, по совместительству пророчицу. Типа "Привет, жена, я наконец-то вернулся с войны после десятилетнего отсутствия, а это Кассандра, теперь она будет жить с нами". Во-вторых, Агамемнон совершенно забыл маленький досадный эпизод, произошедший в самом начале войны. Когда его флот плыл в Трою, началась страшная буря, разметавшая корабли и угрожавшая всем гибелью, и, дабы умилостивить богов, царь принес в жертву родную дочь, царевну Ифигению. Через десять лет непрерывных битв инцидент полностью стерся из его памяти, а вот Клитемнестра, мать Ифигении, не забыла. И не простила. Собственно, все это предыстория, а с момента вступления Агамемнона на порог родного дворца и начинается весь экшен.

Пересказывать древнегреческий миф в подробностях нет смысла, вы либо его знаете, либо вам будет еще интереснее читать. Если рассматривать миф с историко-социальной точки зрения, то в нем отражается один из главнейших конфликтов всего человечества: борьба мужского права против женского. Борьба новых законов против древних обычаев. Борьба слова против крови. Женщины, естественно, проигрывают. На их стороне выступает Клитемнестра, мстящая мужу за смерть дочери, но Эсхил неоднократно называет ее чудовищем и бессовестной преступницей, для современников автора трагедии нормальным было осудить Клитемнестру, а не посочувствовать ей. Женские права, права крови, защищают и древние богини Эринии, но их в конце концов обезоруживают взяткой. Остальные женские персонажи, которых совсем немного, - царевна Электра, богиня Афина, - принимают сторону угнетателей и поддерживают Ореста, по имени которого и назван весь цикл, и его покровителя бога Аполлона.

Для современного читателя некоторые моменты покажутся дикими и непонятными, и я сейчас не про то, как царь Атрей накормил своего врага Фиеста мясом его сыновей (ну чистая "Игра престолов"). Скорее, это касается некоторых основополагающих идей, на которых противники в поэме строили свои доводы. В глазах древних обычаев рода убийство мужа не является неискупимым грехом, ведь муж не родственник по крови. Только кровь важна, только она взывает к мщению, поэтому убийство матери становится самым страшным преступлением. Впрочем, защитники патриархата в лице Аполлона тоже перегибают палку: согласно их понятиям, мать не является родственником вообще, ведь истинный родитель - отец, он дарит женщине свое семя, а она играет лишь роль сосуда, является почти неодушевленным существом. Такая теория была, разумеется, выгодна тем, кто хотел запереть женщин дома, лишить их прав на имущество и права голоса.

Читать "Орестею" в любом случае интересно, неважно, делаете вы это ради захватывающего сюжета, торжественного слога или культурологических нюансов. Моей единственной рекомендацией будет по возможности выбрать перевод Соломона Константиновича Апта, мне он показался более выдержанным и проработанным. Так получилось, что разные части трилогии я читала в разных переводах, поэтому была возможность сравнить. А вообще, не стоит бояться древнегреческую литературу, она гораздо легче и увлекательнее, чем принято о ней думать.