The Road

У человека в опасности и сны должны быть соответствующие – про опасные испытания; а если нет таких снов, то это признак бессилия и близкой смерти.

Не существует «позже». «Позже» — это уже сейчас.

Учти: каждый раз, осознанно или нет, ты изменяешь то, что вспоминаешь.

Лежал в темноте, пока не пропал давно забытый вкус персика из призрачного сада во сне. Подумал, проживи он еще хоть сколько-то, мир в конце концов полностью исчезнет. Так у ослепшего человека стираются из памяти детали потонувшего в вечной темноте мира.

Ему никогда не приходило в голову, сколь важны будут любые мелочи, о которых говорилось в книгах.

Иногда она рассказывала ему про Бога. Он пробовал говорить с Ним, но лучше всего у него получалось говорить с отцом. И он говорил, часто, и не забывал его. Женщина сказала, что это правильно. Что его устами говорит Бог и что так из поколения в поколение передается истина.

- Ты должен нести огонь.

• Я не знаю как.
• Нет, знаешь.
• Нести огонь? По правде?
• Конечно.
• Где он? Я не знаю, где он.
• Да знаешь ты. Он у тебя в сердце. Всегда там был. Я его вижу.

Вероятно, именно теперь, когда мир подвергся уничтожению, можно понять, как он был создан. Океаны, горы. Зрелище, внушающее благоговение, — мир исчезает, как будто пленку прокручивают в обратную сторону. Всеобъемлющая пустота, словно губка, всасывающая все в себя, безжалостно и хладнокровно. Тишина.

– Как вы узнаете, что остались один на свете?
– Вряд ли я это пойму. Просто один, и все.
– И никто не узнает.
– А какая разница? Когда ты умираешь, все вокруг умирают вместе с тобой.
– Думаю, Бог это будет знать. Согласны?
– Бога нет.
– Нет?
– Бога нет, а мы его пророки.

Зато в его снах бушевали яркие цвета. А как еще может заявить о себе смерть? Сразу после пробуждения все моментально обращалось в пепел. Так от дневного света разрушаются фрески, столетиями сохранявшиеся в замурованных гробницах.