Les billes du Pachinko

Коротенькая повестушка с замахом на рубль и ударом на копейку.
Очень интересная и очень актуальная тема: поиск своей национальной идентичности. В мире, где всё и все перемешаны, это становится настоящей проблемой.
Героиня выросла в Швейцарии, но ее бабушка и дедушка – корейцы, большую часть жизни прожившие в Японии. О том, кем она считает себя, мы ничего не узнаем. Мы вообще мало что о ней узнаем, разве что поверхностные факты: в книге сплошные перечисления действий и очень мало рефлексии. Для выпускницы гуманитарного факультета университета у нее вообще довольно убогий язык и полное отсутствие интересов. Повествование ведется по принципу «что вижу, о том пишу». Уроки французского, которые она дает местной маленькой японке, перемешаны с ее обыденным существованием в доме предков. Из многочисленных деталей никак не складывается целое, просто вязнешь во всей этой куче. Даже про шарики патинко, вынесенные в название, удушающе много и ничего по сути.
Чем ближе к концу, тем больше разочарование. Единственное, что зафиксировано точно, потерянность нынешних тридцатилетних (но боюсь, это не было целью Дюсапен).

P.S. Вот вам образчик «точного и лаконичного», как обещает аннотация, текста:
«Я узнаю Парадеплац в Цюрихе и думаю о «Монополии», о своей бабушке, которая ищет среди названий полей игры наш город, которого там нет. Мы с мамой забавы ради нестираемым маркером заменяли Парадеплац в Цюрихе на Ивердон-ле-Бен, что делало нашу площадь Песталоцци самой дорогой в Швейцарии».
Если вы поняли о чем идет речь (особенно, не живя в Швейцарии), честь вам и хвала, эта книга для вас.

Книгу прочитала за пару часов, из-за микропространств поймала приступ клаустрофобии и ощутила запах нагретого пластика. Кажется, что читаешь автофикшн: рассказ от первого лица, биографические совпадения с автором (тридцатилетний возраст, корейские корни, жизнь в Швейцарии).
Главная героиня проводит август в Токио у бабушки и дедушки, которых планирует отвезти в Корею, изредка подрабатывает репетитором по французскому у десятилетки. Старики полвека держат салон патинко — автоматов с шариками, которые изобрели корейские мигранты и к которым японцы относятся с презрением, несмотря на значительные доходы казны.

И снова небольшая малышка от Поляндрии, которая в своей меланхоличной манере передает картину происходящего.

️29‑летняя Клэр, постоянно живущая в Европе, отправляется на лето в Токио, чтобы повидаться с бабушкой и дедушкой. В душе она лелеет давнюю мечту — отвезти их в Корею, родную страну, из которой они бежали более пятидесяти лет назад во время гражданской войны. Но хотят ли этого старики и это необходимо самой Клэр, чтобы понять свою связь с Корее, ведь она даже не знает язык своих предков. А пока устраивается репетитором французского к 10- летней девочке, мать которой мечтает отправить ту учиться в Швейцарию.

Книга, которая читается буквально за час-два, за вроде бы простым фасадом повествования поднимает много тем для размышления: вынужденная эмиграция, потеря родного языка и разрыв связей с родными, замалчивание проблем и сложные отношения отцов и детей.

Судьба корейского народа витает в воздухе, но не говорится прямо, а полунамеками. Например, игра патинко - популярная игра в Японии быда изобретеная иммигрантом из Кореи, а в настоящее время, по оценкам, 80 процентов салонов по продаже патинко в Японии принадлежат этническим корейцам.

Небольшим количеством текста Дюсапен с одной стороны создает очень живую, осязаемую картину летнего Токио, жарких тесных квартирок, липнущих к вспотевшему лбу волос и одежд, с другой стороны, огромное количество подробностей она опускает, оставляя читателю додумывать. Она описывает некоторые обстоятельства, но почти ничего не сообщает о чувствах героев, отчего они выглядят странными тенями, проекциями моих собственных догадок.

Затруднения в коммуникации между европейкой, японцами и корейскими бабушкой-дедушкой. Неясное обязательство, домысленное, взятое Клэр на себя, - отвезти стариков повидать Корею. Похоже, побывать там зачем-то надо ей, запутавшейся в своих корнях и в темной подводной части своей истории.

Тема детей как-то латентно протягивается через все повествование: Клэр не готова завести детей с Мэтьё, но ей важно душевное состояние и благорасположение 10-летней ученицы, которая ближе к финалу изрекает что-то о вылинивании взрослых в новую жизнь, в детей; бабушка как дитя играет в плеймобиль и частично утратила связь с реальностью.

Тема корейской истории и судьбы народа Чосон звучит, как и в первой книге - не главным, но значимым мотивом. Забавно, что супер популярная в Японии игра патинко, оказывается, была изобретена иммигрантами из Кореи, их потомки держат бизнес игровых автоматов.

От этого перевода местами есть ощущение недостаточной вычитки, ничего радикального, но по мелочи то тут, то там бросаются в глаза неловкие обороты.

Думаю перечитать еще раз, спустя время. Может, после перечитывания "Зимы в Сокчхо" или когда у нас переведут "Владивостокский цирк".

Начну с того, что книга эффектно оформлена, к такой обложке уже тянутся руки. А под ней история девушки с корейско-французскими корнями, осознание своего будто бы промежуточного положения, когда кажется, что повсюду ты чужая. Корейский язык мало понятен, зато с японским и другими языками у героини всё хорошо, из-за чего общение с бабушкой и дедушкой затруднительно, наполнено недоразумениями и недосказанностью. История про одиночество, связь с прошлым, его принятие, про стыд и вину, про обретение национальной идентичности.

У писательницы певучий язык и в то же время сдержанный. Она и сама во многом напоминает свою героиню и через неё отражает нынешнее отношение Японии и Кореи друг к другу, а напряжения между этими странами предостаточно, а также предвзятое отношение японцев к корейцам, проживающим на территории страны. Издательство «Поляндрия. NoAge» всегда радует своими находками, за что им огромная благодарность.

Этот роман по тематике поиска своей идентичности напомнил мне другую историю - «Незнакомец» от Кэйитиро Хирано, где герой также размышляет над положением корейцев в Японии, только делает это несколько в "толстовской" манере, а Элиза Шуа Дюсапен как художник - легкими мазками обозначает волнующие темы.

Давненько я не баловала вас азиатской литературой, поэтому покажу летнюю новинку про школьные каникулы, репетиторов и переезд

Бабушка и дедушка главной героини держат игровой салон патинко — неряшливый, полулегальный, в чем-то жалкий, но все же источник дохода и развлечение для других людей. Поскольку отношение к корейцами в Японии не самое лучшее (см. Дорога в тысячу ли), героиня загорелась мыслью перевезти стариков обратно на родину.

После прочтения осталось грустное послевкусие, как беспомощность перед старостью, как стенка непонимания между рассказчицей и всем миром. Она беспрестанно возвращается к тетрису, попутно удивляясь, чем людей привлекает патинко — сыпятся шарики и сыпятся, что в них особенного. В её глазах старость пугает, логичное сочетается с полным бредом.

Я сама обожаю такие атмосферные японские истории, похожие на Сад изящных слов Синкая, но предупрежу, что это — мигрантская проза и зайдёт она не каждому читателю.

История одного лета 29-летней Клэр из Швейцарии, приехавшей в Японию к корейским бабушке и дедушке. Она пытается уговорить их съездить в Корею — родную страну, которую они покинули почти полвека назад из-за войны. Два месяца Клэр живет с ними и несколько раз как няня гуляет с японской девочкой, которую мать мечтает отправить на учебу в Швейцарию. Книжка маленькая, тонкая, прочитана буквально за несколько часов. Но в конце я заплакала — вроде бы язык простой, японско-корейская-азиатская сдержанность, но за простыми словами прячутся подавленные эмоции. Суммируя: история о потерянной родине, забытых языках, отношениях отцов и детей, любви и разрушающем молчании.

Предполагаю, что эта небольшая, невероятно рефлексичная и буквально пропитанная печалью, сожалением, одиночеством история отчасти автобиографична. Здесь о том, как самые близкие люди порой могут быть чужими, очень далекими друг другу, именно они причиняют самую сильную боль, но все равно люди остаются рядом. Зачем? Чтобы каждый раз вставать на старт уже понятной спирали и крутиться вновь и вновь в этом бесконечном цикле одиночества, непонимания, отчужденности… в надежде на что? Читать было непросто, повествование фрагментарное, состоит из набора сюжетных сцен, соединенных внешне одной целью: свозить бабушку и дедушку главной героини на родину, в Ю.Корею.

Но это лишь поверхность. А дальше… дальше можно копать, копать, крутить, пытаться прочитать между строк. Здесь есть будто бы и внимание семьи, забота, а через мгновение... что это? Насилие? Издевательство? Грубость? Пренебрежение? И вот такие качели на протяжении всей истории.

Все персонажи будто оторваны от своей реальности, и каждый прожитый день для них одна сплошная серая, мутная, тяжелая, удушающая субстанция.