Les billes du Pachinko

Это второй и последний переведенный на русский язык роман писательницы французско-корейского происхождения Элизы Дюсапен (первый - "Зима в Сокчхо", я его читала и смотрела фильм). Роман такой же неторопливый, созерцательный, медитативный. Он про эмигрантов. Дедушка и бабушка Клэр, корейцы, живут в Японии более 50 лет и сбежали сюда от войны, но так до конца и не ассимилировались, бабушка даже на японском плохо говорит. Мать Клэр уехала жить в Европу и вышла замуж за музыканта-органиста. Сама Клэр выросла в Европе, у нее парень француз, но ее тянет к корням, она как будто хочет что-то почувствовать, понять. Десятилетняя воспитанница Клэр должна поехать из Японии в Европу в пансион, и ее мать беспокоится, сможет ли она влиться в чужеродную культуру. Напрямую в романе никто не говорит о своих чувствах, как это принято в нашей культуре. Мы можем лишь гадать - по разговорам, интонации, отдельным действиям - что ощущают люди, окружающие Клэр.Эта книга, как и предыдущая - как бы ни о чем, о небольшом кусочке чужой жизни. Обе они маленькие, это, наверное, самые короткие романы, которые я когда-либо читала. Но что-то такое неосязаемое в них есть. Не корейские дорамы, не поп-айдолы, а эти две небольшие книжечки пробудили во мне интерес к корейской истории и культуре.

Еще одна маленькая книжка от Поляндрии, которую я купила, зацепившись взглядом за необычный шрифт на обложке. Он и правда уникальный, разработан дизайнером Алексеем Пушкаревым и называется Popova Modular - вот тут можно посмотреть еще образцы, а на обложке он вдобавок тактильный.

А вот то, о чем книга - ну это опять эмигрантская проза, жизнь перекати-полей, которые уже в каком поколении бегут от войны, которая давно закончилась, а все равно ищут лучшей жизни и с каждым годом становятся все дальше от родины и корней. Героиня этой маленькой повести родилась и всю жизнь прожила в Европе, думает и говорит на французском, родной в детстве корейский забыла, а ради того, чтобы общаться с бабушкой и дедушкой с материнской стороны, выучила японский, потому что они уже пятьдесят лет живут в этой стране (хотя бабушка до сих пор говорит и понимает по-японски плохо), но по японски дома они не разговаривают, а общаются на простом, даже примитивном, английском с помощью мимики и жестов и с вкраплениями корейских слов со стороны старшего поколения. Дедушка держит салон с автоматами патинко - в пятидесятые держать такой бизнес разрешали только корейцам и не облагали их налогами, и как-то так сложилось исторически, что и по сей день корейская диаспора именно этим и занимается.

Проводя лето у них в гостях, Клэр пытается объединить поколения с помощью поездки в Корею, которую она хочет организовать для бабушки и деда и поехать с ними вместе, а они вроде как не против, но и не то чтобы за. Ох уж этот азиатский менталитет, когда нельзя сказать четко нет, будут тянуть кота за хвост до последнего. Помимо них Клэр еще ходит давать уроки французского Миэко, дочке местной учительницы, которую та собирается отправить в швейцарский пансион и переживает, не будет ли малышка тосковать так далеко от дома. С Миэко еще ездят на всякие активности вроде диснейленда, а бабушка тем временем обижается, что внучка вроде как приехала к ней, а сама проводит время с чужими людьми, даже на свой день рождения, в честь которого они с дедом наготовили особой лапши и даже торт, между прочим. Не в силах поговорить из-за языкового барьера, показывают любовь через еду. Увы, такое и без языкового барьера бывает много в каких семьях.

Книга предваряется цитатой Ролана Барта: "Патинко — игра коллективная и индивидуальная. Автоматы располагаются длинными рядами; человек стоит перед экраном и играет сам за себя, не глядя на соседа, с которым, однако же, сталкивается локтем", и это очень символично не только про патинко, но и про общество вообще, когда все вроде вместе, и в то же время каждый сам по себе. Помимо патинко тут еще постоянно встречаются образы оленей - как и люди, они держатся сообща, но есть в них некое затаенное одиночество.

Печальным мне показался небольшой монолог дедушки ближе к концу книги, о том, что их родина Чосон больше не существует, то есть вернуться туда не получится, и если даже они приедут в Сеул, это будет уже другая, чужая для них страна. Наверное, так же спустя много лет чувствовали себя люди, бежавшие из Российской империи после революции.

Забавно, что я дочитала книгу, вышла из метро, зашла в магазин за яйцами и положила ее на дно корзинки, да там и забыла из-за темной обложки, сливающейся с черной корзинкой. Отпустила в свободное плавание, ну надеюсь, следующему читателю она понравится больше.

На сайте издательства роман франко-швейцарской писательницы позиционируется как «лаконичное исследование идентичности и потаённых историй — многогранная и сложная книга, полная нежности и меланхолии». Эти слова заставляют меня задуматься.

«Шарики патинко» оставили во мне трудноидентифицируемые чувства. Я до конца не понимала что со мной, и эта фраза была похожа на компас. Она помогает мне разобраться в собственных чувствах и впечатлениях от книги. Ведь иногда такой компас нужен всем.

Обманчиво простая, на первый взгляд, самая обычная история. Элиза Шуа Дюсапен «Шарики патинко» о поиске своего места в жизни.

Клэр почти 30. Она приехала из Швейцарии в Японию в гости к дедушке с бабушкой, корейским эмигрантов, живущим в Токио вот уже 50 лет. Бабушка до сих пор плохо говорит по-японски, оба они всю жизнь тоскуют по родине. И главная цель Клэр – организовать семейную поездку на несколько дней в Корею. Получится ли у нее или нет?

«Лаконичное исследование идентичности и потаённых историй» - маленькая книжка – всего 128 страниц. Действительно, лаконична. Вопрос идентичности лежит в основе сюжета. Обособленность, изоляция, в которой живут ее бабушка и дедушка осязаема для внучки, ей кажется, что поездка в Корею поможет. Она не понимает, почему в семье никогда не говорят о Корее, не рассказывают о том времени, о той жизни. Сама она родилась в Швейцарии и почти не знает корейского языка. Ей хочется разобраться, понять, и пока у нее плохо получается.

Между героями романа стоят барьеры. Языковые, возрастные, национальные. Предубеждения и недопонимания. Элиза Шуа Дюсапен показывает, как ее герои пытаются их преодолеть. И это совсем не просто.

В книге почти нет рассуждений, выражений чувств главной героини, всего того, что так привычно видеть в европейской литературе. Стиль Дюсапен больше похож на восточный, героиня созерцает, описывает, перечисляет действия. Весь роман мы наблюдаем за Клэр: что она говорит, что ей отвечают. Куда она идет, что покупает, что замечает. Это создает ложное чувство простоты. Там, где нет чувств, ничего сложного нет, да? И получается, нужно учиться читать между строк, ведь выражение этих чувств есть. Клэр занимается с маленькой девочкой репетиторством и однажды читает ей на ночь сказку. Бабушка с мокрыми волосами выходит из парикмахерской за внучкой. Госпожа Огава ест крабов и плачет. Какие-то отдельные сцены и фрагменты, переполнены «нежностью и меланхолией», доказывают, что простота обманчива. Просто всю работу по распознаванию и определению этих чувств писательница вручает нам, читателям. А ее задача просто рассказывать историю.

На русский язык переведено два романа писательницы. В 2022 году в издательстве «Текст» вышла «Зима в Сокчхо» и я обязательно буду ее читать. Мне нравится, как пишет Дюсапен, мне нравится дочитывать книгу, а потом открывать ее как шкатулку и обдумывать что стоит за теми или иными событиями. В этом есть большая свобода, ведь не всегда мы сами понимаем, что с нами происходит, и за повседневными простыми делами скрывается нечто большее. Эта книга учит опознавать, узнавать, замедляться и замечать.

Рекомендую тем, кто хочет поймать восточную атмосферу, кому требуется замедлиться и созерцать. Тем, у кого на душе пасмурно и хмуро, кто живет в постоянной неопределенности. Эта книга покажет, что ответы кроются в нашей повседневности, в нашей обычной жизни.