Моя собака любит джаз

— А можно, я уйду сегодня пораньше?
— У тебя что, очень важное дело?
— Да.
— Какое?
— Пока еще не знаю.

— Если ты имеешь хобби, — ответил папа, — у тебя совсем другой вид, потому что ты разгадал смысл своей жизни.

Больше я его не видел. Он оставил наши места. Случилось это так. Рано утром я забежал к нему перед школой, звонил-звонил — не открывает. А соседка выглянула и говорит:
— Нет его, не звони. Ушел наш Иосич.
— Как ушел? — спрашиваю.
— Босиком. И с котомкой.
— Куда?
— По Руси.

— Ты очень невнимательный! — говорил Владимир Иосифович. А сам даже не заметил, что у него прямо перед окном вбили в землю щит «Уязвимые места танка». Там был изображен танк в разрезе в натуральную величину и стрелочками указаны его слабые места.
Мы сидели у раскрытого окна, и я спросил:
— Отгадайте, что у вас нового?
— Где?
— Во дворе.
— Ничего, - ответил Владимир Иосифович.

Как я люблю праздник Первого сентября! На школьном дворе играет веселая музыка — так дух поднимает! Старые лысые десятиклассники жмут друг другу руки. ...

- Если вы будете меня критиковать, - обиделась мама, - я засну летаргическим сном. Буду лежать и спать и ничего не делать по хозяйству.

— Когда я был мальчиком, — сказал КОЛЯ, — я часто просил мою бабушку купить мне мороженое. Она подходила к киоску и делала вид, что покупает! А САМА ВМЕСТО МОРОЖЕНОГО ПОДСОВЫВАЛА МНЕ ПЛАВЛЕНЫЙ СЫРОК!.. А я верил! — процедил он сквозь зубы. — Жевал и думал: «Ну и дрянь же это мороженое! Что его все так любят?!!»
— Страшная история! Страшная! — воскликнул ВАСЯ. — Вот почему из тебя, Коля, вырос бандит!

Я люблю утро первого сентября. Когда приходит пора идти в школу. Мама с папой всегда осыпают меня подарками. В этот раз они купили мне фонарик и торжественно преподнесли со словами, что ученье — это свет! Папа также вручил набор юного слесаря и сказал такую фразу, что труд сделал из обезьяны человека.
Еще папа купил мне хорошего Шварценеггера — его портрет, где он — с одним выпученным глазом.
— Кумиры есть кумиры, — сказал папа, — надо же курить им фимиам.

— Андрей! Всегда лучше, когда о тебе думают хуже, а ты лучше, чем когда о тебе думают лучше, а ты хуже!

— Очень у нас хобби опасное для жизни, — говорит мама. — Давайте лучше марки собирать…
— Поздно, Люся, — отвечал папа. — Хобби человеком выбирается один раз.

Чтобы не молчать, я издал звук бьющейся тарелки, льющейся воды и комканья газеты…

Недавно еще я спрашивал у папы:
— Скажи, как это влюбиться? Вот я, — говорил я, — никак не могу влюбиться.
А он отвечал:
— Андрюха, не горюй! Хороший человек — он всегда влипнет.

Улиток буду продавать. «Продаются хорошие, сочные улитки». На баночке напишу: «Улитка Умная». Ее обязательно купят. Что это, подумают, за такая Умная улитка. Придут домой и спросят: «Ну, чего ты там умеешь?» А она рожки вытянет, посмотрит и опять их втянет. А ночью — шебурш! шебурш!

Вдруг звонок в дверь — длинный, громкий, так обычно звонят дети или милиционеры.

А папа сидел сложа руки на крыльце и говорил нам, что жизнь на Земле появилась не сама. Кто-то привез нас с иных планет и теперь опекает, как младенцев.
— От обезьян никому не хочется происходить, — грустно говорила мама. — А всем от инопланетян.

Он прекратил добывать еду, позабыл дорогу в прачечную, год не брал в руки веник.

• Я уже не представляю себе папу метущим, - жаловалась мама, - а только мятущимся.

• Летающие тарелки пронеслись над Орехово-Борисовым в сторону Бирюлево или Капотни.

Ночью папа лежал неподвижно, как затонувший корабль, но шум папиных мыслей не давал нам уснуть.

— Да вы приходите к нам праздновать Новый год! — сказал я.

— Спасибо, — ответила Каракозова.

— Но моя Люся, — предупредил папа, — не может печь пироги. Она может только яйцо варить.

— Ничего, я приду со своими пирогами, — тихо сказала Каракозова.