С тобой? Никогда!

— А вообще я конфеты люблю, – заметила я и подмигнула ребятам.
— В умеренных количествах. Сдержаться-то трудно, и если их будет пять килограммов, то съем пять. И все они отложатся на моей заднице. Мне-то по фиг, но ухажеры нынче привередливые пошли…

Не знала, что кормить мужчину с рук так… волнующе и чувственно. Парень смотрел в мои глаза не отрываясь, и я чуть не подавилась собственным вдохом.

Ты раздаешь билетики на бесплатные оргазмы кому попало, а мне нужен надежный байк, для которого покатушки по-быстрому с первыми встречными абсолютно не вариант.

...чтение книг отвлекало меня от необходимости думать о своей горькой доле.

От этого голоса иглы страха и паники впились мне в спину, все тело съежилось, как от удара.

Моя душа выделывала сумасшедшие па где-то на седьмом небе от счастья.

Острый дух бунтарства, свобода, безбашенность, легкость – все это словно отрывало нас в общем порыве от земли.

Не знаю, как так вышло, но наши губы соприкоснулись. Я поцеловал ее. Мне показалось, что я оказался на небесах. Или в преисподней – потому что чувство вины все еще пожирало меня изнутри. Это не был невинный поцелуй, мы впились друг в друга – яростно, больно. Низ живота моментально скрутило от возбуждения.

Казалось, весь мир оживает, стоит ему только коснуться клавиш. Он был рожден для музыки, а музыка для него. Возможность слушать его и наслаждаться каждым звуком – настоящее волшебство. Дивные минуты, наполненные летящими сквозь стену мелодиями, были единственным лучом света в моей серой жизни.

Только недалёкий человек смеётся над чужими недостатками.

Тяжёлый недуг отобрал у него мечту, но подарил нам твёрдую уверенность, что нужно ценить каждый миг нашей жизни.

Если уж петь, то о чем-то важном.

Очень трудно ломать себя, трудно приспосабливаться.

В пятнадцать лет, когда в крови бурлят гормоны, а взрослые требуют от тебя собранности и внимания, очень трудно понять, что же такое с тобой происходит. И очень легко запутаться.

Между нами что-то очень хрупкое- будто присевшая на край ветви птица. Одно неловкое движение может ее спугнуть. Она вспорхнет, опасаясь беды, и все будет испорчено.

Эти девочки смотрели на меня как на чудовище — с испугом, с отвращением. Словно не они только что издевались над нами, а я — само исчадие ада, злодейка — посмела так жестоко поступить с ними.

Она перебежала через дорогу кукольными шагами, мы двинулись за ней следом.
— Прошу прощения! – помахала она ладошкой встречной машине.
Похоже, эта женщина считала, что автомобили на дороге должны расступаться перед ней, как море перед евреями.

Неважно, что там между ними. С родителями все равно нужно общаться. И прощать их. Они всегда как лучше хотят.