С тобой? Никогда!

Вышла из кабинета, прогулялась до кухни и вернулась с водой и таблеткой.
— Держи.
Тим взял стакан и понюхал содержимое.
— Что, вот так? Без джина, виски или водки?
— Пей! – приказала я.

— Ты собираешься разорить собственное заведение?
— Нужно же мне чем-то развлекать себя.
— И то верно.

— Ну с кем поведешься… – Он обнял меня, открывая дверь.
— …От того и натерпишься.

— Я тебя умоляю! – пробормотала я, вталкивая его в кабинет. – Только не мои сотрудницы, ладно?
— Почему-у-у? – словно обиженный ребенок протянул Тим.

И зря Арина крутила пальцем у виска! Если бы это помогало, то я бы тоже подкрутила. Вот только мозги от этого не встают на место. Бесполезно. Проверено, и не раз.

— Не нравится он мне. Улыбка гаденькая, сам скользкий как уж. И ты рядом с ним другой делаешься.

— Слуха у тебя тоже нет.
Тимофей покачал головой:
— Пф-ф. Разве для такой мути нужен слух? Скорее справка от психиатра.

«Психушка» в «Дурке»? Вы шутите?

— Похоже, я единственная, кто так долго терпит твои грубости и все еще не дал тебе по кумполу?

— Я сейчас в полицию позвоню! – пообещала она, хватая меня за руку и подталкивая к двери. – Они и заговор тебе сделают, и порчу снимут, и бесов из тебя изгонят, если понадобится.

только сумасшедший мог по собственной воле ходить сюда несколько раз в неделю. А те, кто говорил, что получает удовольствие от физических нагрузок, те и вовсе что-то принимали. Ну не может человек, находясь в трезвом уме, добровольно крутить педали или тягать тяжести, при этом счастливо улыбаясь!

Проект, говоришь! Занятие! Лабораторная! Да от тебя пивом разит за километр!

Я лучше откажусь от идеи влезть в бикини, чем от конфет. Это же мазохизм: купить килограмм шоколадных батончиков и доставать каждый день по одному!

Сначала старушка пожала плечами, потом улыбнулась в камеру, прихватила с вешалки новый фартук и ловко надела на себя:
– А теперь, ребятушки, мы с вами приготовим нормальную шаурму.
– Шаверму… – посмел прошептать кто-то из работников кухни.
Паулина Сергеевна взяла со стола аргумент – длинный, остро заточенный нож для резки мяса, и, угрожающе повертев его в руках, сдержанно улыбнулась:
– Кто-то еще здесь хочет поспорить с бабушкой?

— То, что думают о нас окружающие, – сказала подруга наконец, – это только их дело. Ты можешь знать их мнение, но это не сделает тебя другой, Дашка. Зачем подстраиваться, если можно быть собой? Уникальной. Если можно уважать себя, тогда и другие зауважают. Живи здесь и сейчас. Не смотри по сторонам.