
Ваша оценкаРецензии
Marka198820 декабря 2022 г.Читать далее"Жизнь господина де Мольера" биография известного актера. драматурга Жана-Батиста Мольера (Поклен), написанная Булгаковым. Роман был написан для задуманной Горьким серии «Жизнь замечательных людей». Книга была отклонена и увидела счет только через 30 лет.
Жан-Батист родился в семье обойщика, учился на юриста, но больше привлекала актерская карьера. В возрасте 21 года стал во главе французской труппы и погрузился в жесткую конкуренцию с другими группами. С тех же пор начал писать пьесы, основанный на фарсе. У Жана-Батиста была очень насыщенная жизнь, полная радости и огорчений. Очень переживал за свои работы, что довело его до ипохондрии. Под конец жизни стал уже никому не нужен и был похоронен, где хоронят самоубийц и некрещеных детей.
В целом, для ознакомления интересно, но сам роман был скучноват для меня, я не особо люблю читать биографии.
26928
M_E4 августа 2013 г.Читать далееЗлая книга. Согласно времени, когда события злили нормального человека и еще можно было это высказать без боязни.
Страшная книга. Потому что автор еще не знает, что будет дальше со страной и людьми, а мы уже знаем. И профессор и Броменталь там уже трупы лагерные. Несмотря на умение омолаживать.
Очень сильная книга. Вправляющая мозги. Хотя в последнем не уверена. Каждый примеряет произведение на себя, свой опыт, как бы ни говорил про искусство «вообще». Не со всяким опытом понятно, что писал Булгаков.
Поясню. Я когда читала ее первый раз в 87-м (или чуть позже), то про террор, репрессии еще ничего толком не знала, уж тем более еще не знала семейную историю. В то, что калоши могут быть не сворованы, не верила. Ничего никогда нигде нельзя оставлять без присмотра потому что! Квартире даже в одну комнату завидовала, так как были бесконечные съемные комнаты и никакой перспективы обзавестись своим жильем. И описанной еде завидовала. И ничего страшного не видела в том, что надо отнять и поделить, это же справедливо, это же мне внушалось всю мою пионерско-комсомольскую жизнь и казалось верхом справедливости, хотя конечно никто так не жил вокруг, но может потому и казалось.
Ощущение было, что правильные слова вложены в уста неправильного героя. То есть текст на сознание в то время ложился с трудом. Но лег. И взорвал.
Это вообще полезно - почитать произведения авторов, которым есть что сравнить. Потому что те, которые родились и выросли после революции, может и критиковали, но сами не сильно понимали почему им неуютно в стране справедливых лозунгов (тот же Солженицын). Но тех, кто помнил, что было до революции, потом или заткнули, или убили. "МиМ" Булгакова уже не прямо в лоб написана, а эзоповым языком, с перевертышами, которые можно и нужно понимать наоборот, критика уже внутри строя, а не самого строя. Как будто исправь недостатки внутри, калоши останутся на месте и в магазинах появится осетрина.
Это произведение затишья между двумя кровавыми штормами, счастливо до нас дошедшее. Еще и потрясным языком написанное. И абсолютно никаких авторских манипуляций. Очень честные образы. И вдруг понимаешь, что слабости сибарита Преображенского куда человечнее, слабостей тех, кто "был ничем". Почему-то у "ничего" нет чувства благодарности. И милосердия. Только злоба и удовлетворение своих "все возрастающих" низменных потребностей. И дело тут не в университетском образовании.
"Правильные" слова тут же стали неправильными по прочтении.26260
3nni3 мая 2023 г.Читать далееКакая же прелестная, чудесная повесть! Теперь я понимаю – почему её не разрешали публиковать в советское время. И почему она так нравится моей матушке. Монолог Филиппа Филипповича в третьей главе это что-то с чем-то. Его в школе наизусть учить надо!
Филипп Филиппович позвонил и пришла Зина.
– Зинуша, что это такое значит?
– Опять общее собрание сделали, Филипп Филиппович, – ответила Зина.
– Опять! – горестно воскликнул Филипп Филиппович, – ну, теперь стало быть, пошло, пропал калабуховский дом. Придётся уезжать, но куда – спрашивается. Всё будет, как по маслу. Вначале каждый вечер пение, затем в сортирах замёрзнут трубы, потом лопнет котёл в паровом отоплении и так далее. Крышка калабухову.
– Убивается Филипп Филиппович, – заметила, улыбаясь, Зина и унесла груду тарелок.
– Да ведь как не убиваться?! – возопил Филипп Филиппович, – ведь это какой дом был – вы поймите!
– Вы слишком мрачно смотрите на вещи, Филипп Филиппович, – возразил красавец тяпнутый, – они теперь резко изменились.
– Голубчик, вы меня знаете? Не правда ли? Я – человек фактов, человек наблюдения. Я – враг необоснованных гипотез. И это очень хорошо известно не только в России, но и в Европе. Если я что-нибудь говорю, значит, в основе лежит некий факт, из которого я делаю вывод. И вот вам факт: вешалка и калошная стойка в нашем доме.
– Это интересно…
«Ерунда – калоши. Не в калошах счастье», – подумал пёс, – «но личность выдающаяся.»
– Не угодно ли – калошная стойка. С 1903 года я живу в этом доме. И вот, в течение этого времени до марта 1917 года не было ни одного случая – подчёркиваю красным карандашом: ни одного – чтобы из нашего парадного внизу при общей незапертой двери пропала бы хоть одна пара калош. Заметьте, здесь 12 квартир, у меня приём. В марте 17-го года в один прекрасный день пропали все калоши, в том числе две пары моих, 3 палки, пальто и самовар у швейцара. И с тех пор калошная стойка прекратила своё существование. Голубчик! Я не говорю уже о паровом отоплении. Не говорю. Пусть: раз социальная революция – не нужно топить. Но я спрашиваю: почему, когда началась вся эта история, все стали ходить в грязных калошах и валенках по мраморной лестнице? Почему калоши нужно до сих пор ещё запирать под замок? И ещё приставлять к ним солдата, чтобы кто-либо их не стащил? Почему убрали ковёр с парадной лестницы? Разве Карл Маркс запрещает держать на лестнице ковры? Разве где-нибудь у Карла Маркса сказано, что 2-й подъезд калабуховского дома на Пречистенке следует забить досками и ходить кругом через чёрный двор? Кому это нужно? Почему пролетарий не может оставить свои калоши внизу, а пачкает мрамор?
– Да у него ведь, Филипп Филиппович, и вовсе нет калош, – заикнулся было тяпнутый.
– Ничего похожего! – громовым голосом ответил Филипп Филиппович и налил стакан вина. – Гм… Я не признаю ликёров после обеда: они тяжелят и скверно действуют на печень… Ничего подобного! На нём есть теперь калоши и эти калоши… мои! Это как раз те самые калоши, которые исчезли весной 1917 года. Спрашивается, – кто их попёр? Я? Не может быть. Буржуй Саблин? (Филипп Филиппович ткнул пальцем в потолок). Смешно даже предположить. Сахарозаводчик Полозов? (Филипп Филиппович указал вбок). Ни в коем случае! Да-с! Но хоть бы они их снимали на лестнице! (Филипп Филиппович начал багроветь). На какого чёрта убрали цветы с площадок? Почему электричество, которое, дай бог памяти, тухло в течение 20-ти лет два раза, в теперешнее время аккуратно гаснет раз в месяц? Доктор Борменталь, статистика – ужасная вещь. Вам, знакомому с моей последней работой, это известно лучше, чем кому бы то ни было другому.
– Разруха, Филипп Филиппович.
– Нет, – совершенно уверенно возразил Филипп Филиппович, – нет. Вы первый, дорогой Иван Арнольдович, воздержитесь от употребления самого этого слова. Это – мираж, дым, фикция, – Филипп Филиппович широко растопырил короткие пальцы, отчего две тени, похожие на черепах, заёрзали по скатерти. – Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стёкла, потушила все лампы? Да её вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? – яростно спросил Филипп Филиппович у несчастной картонной утки, висящей кверху ногами рядом с буфетом, и сам же ответил за неё. – Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнётся разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах. Значит, когда эти баритоны кричат «бей разруху!» – я смеюсь. (Лицо Филиппа Филипповича перекосило так, что тяпнутый открыл рот). Клянусь вам, мне смешно! Это означает, что каждый из них должен лупить себя по затылку! И вот, когда он вылупит из себя всякие галлюцинации и займётся чисткой сараев – прямым своим делом, – разруха исчезнет сама собой. Двум богам служить нельзя! Невозможно в одно и то же время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких-то испанских оборванцев!На протяжении всего повествования передо мной, как живые, вставали герои в образе тех актёров, которые блистательно сыграли в фильме 1988 года. Удивлены этой цифрой? Я тоже думала, что фильм снят намного раньше. Но книгу официально напечатали только в 1987, до этого по рукам ходил самиздат. Интересно, что в Италии фильм по повести сняли на 12 лет раньше – в 1976!
История преображения бездомного пса в человека посредством пересадки ему гипофиза и семенных желез какого-то пьяницы и грубияна, а потом обратно, не может оставить равнодушной. Для меня вся эта операция не является чем-то из ряда вон выходящим. А вот сроки, в которые пёс Шарик превращался в Полиграф Полиграфовича Шарикова, просто изумили. Нет, я понимала, что это фантастика, но всё равно впечатлилась. А потом прочитала в Википедии, что эксперимент над Шариком профессор проводит в период от вечера 23 декабря до 6 января (когда отвалился хвост) — от католического до православного Сочельника. Преображение Шарика происходит 7 января, в Рождество, и подумала, что это намёк на переход с юлианского на григорианский календарь, который произошёл в 1918 году. Вот в такое волшебное время и произвели на свет нового человека профессор Преображенский (фамилия-то какая говорящая!) и его ассистент и любимый ученик, доктор Иван Арнольдович Борменталь.
Критики относят это произведение Михаила Афанасьевича к острой политической сатире. У меня несколько напряжённые отношения с сатирой – я её частенько не понимаю. И если бы я знала, что тут она ещё и политическая (а до этого не смотрела бы наш фильм), то точно обошла бы эту повесть стороной. Теперь же «Собачье сердце» считаю лучшим произведением Булгакова. Лучшим и любимым.
Про аудиоверсию.
Книгу слушала в исполнении Владимира Самойлова. И это просто оргазм для ушек. Вот представьте себе. Густой, вкусный язык Булгакова. Немного глуховатый голос Самойлова, чёткое произношение и чтение по ролям. Лучшего и пожелать нельзя!251,1K
Papapupa4 июня 2013 г.Я принадлежу к тому классу вімирающих динозавров, которые не читали это произведение Булгакова и О, да, не смотрели знаменитую экранизацию.Нет, я прекрасно знала общую историю, крылатые фразы и героев фильма, но вот прочла первый раз от и до и даже не ожидала, что книга так легко прочитается и с таким юмором написана.
Все происходящее конечно нереально до патологичности, но написано с такой издевкой и провокацией, что задуматься заставляет безусловно.25152
Serliks16 февраля 2025 г.Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стёкла, потушила все лампы? Да её вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах.Читать далееЯ получила огромное удовольствие, познакомившись с этой повестью. Ироническая, местами грустная, местами вызывающая улыбку история о псе Шарике и профессоре Преображенском. Повествование ведется от лица бродячего пса, которого подбирает светило науки – профессор Преображенский Филипп Филиппович. Он – последний оплот интеллигенции, на пороге которого уже стоит пролетариат, в руках которого сосредоточена власть. Единственное, что пока не дает вмешиваться в его жизнь таким, как Швондер, это операции и уникальные опыты Филипп Филиповича. В поисках способа омоложения, Преображенский превращает пса в человека. Но много ли от пса остается в этом человеке? И можно ли назвать Телеграфа Телеграфовича человеком, а не ушлым и опустившимся трактирным балалаечником?
Автор тонко и зло высмеивает идеологию большевиков, а также необразованность тех, в чьи руки попала власть. Автор также говорит о том, что за все необдуманные поступки приходится отвечать, и каждый такой поступок (или проступок) несет свои последствия, чаще всего плачевные и разрушительные, которые отражаются на окружающих.Мне запомнились как визит Швондера и компании в квартиру Преображенского по поводу «уплотнения», так и рассуждения самого профессора.
— Не угодно ли — калошная стойка. С 1903 года я живу в этом доме. И вот, в течение этого времени до марта 1917 года не было ни одного случая — подчёркиваю красным карандашом: ни одного — чтобы из нашего парадного внизу при общей незапертой двери пропала бы хоть одна пара калош. Заметьте, здесь 12 квартир, у меня приём. В марте 17-го года в один прекрасный день пропали все калоши, в том числе две пары моих, 3 палки, пальто и самовар у швейцара. И с тех пор калошная стойка прекратила своё существование. Голубчик! Я не говорю уже о паровом отоплении. Не говорю. Пусть: раз социальная революция — не нужно топить. Но я спрашиваю: почему, когда началась вся эта история, все стали ходить в грязных ка калошах и валенках по мраморной лестнице? Почему калоши нужно до сих пор ещё запирать под замок? И ещё приставлять к ним солдата, чтобы кто-либо их не стащил? Почему убрали ковёр с парадной лестницы? Разве Карл Маркс запрещает держать на лестнице ковры? Разве где-нибудь у Карла Маркса сказано, что 2-й подъезд калабуховского дома на Пречистенке следует забить досками и ходить кругом через чёрный двор? Кому это нужно? Почему пролетарий не может оставить свои калоши внизу, а пачкает мрамор?
— Да у него ведь, Филипп Филиппович, и вовсе нет калош, — заикнулся было тяпнутый.
— Ничего похожего! — громовым голосом ответил Филипп Филиппович и налил стакан вина. — Гм… Я не признаю ликёров после обеда: они тяжелят и скверно действуют на печень… Ничего подобного! На нём есть теперь калоши и эти калоши… мои! Это как раз те самые калоши, которые исчезли весной 1917 года. Спрашивается, — кто их попёр? Я? Не может быть. Буржуй Саблин? (Филипп Филиппович ткнул пальцем в потолок). Смешно даже предположить. Сахарозаводчик Полозов? (Филипп Филиппович указал вбок). Ни в коем случае! Да-с! Но хоть бы они их снимали на лестнице! (Филипп Филиппович начал багроветь). На какого чёрта убрали цветы с площадок? Почему электричество, которое, дай бог памяти, тухло в течение 20-ти лет два раза, в теперешнее время аккуратно гаснет раз в месяц? Доктор Борменталь, статистика — ужасная вещь.Эту небольшую повесть так и хочется разбирать на цитаты! Они кажутся актуальными и по сей день. Дневник помощника профессора – доктора Борменталя запечатлел все стадии превращения пса в человека, а затем и человека под влияние пропаганды Швондера – в Телеграфа Телеграфовича, а точнее – его деградации. А затем и обратное превращение в пса, как исправление ошибки профессора Преображенского.
24948
karelskyA2 июня 2015 г.теперь пришло моё времечко. Я теперь председатель, и сколько ни накраду – всё на женское тело, на раковые шейки, на абрау-дюрсо. Потому что наголодался я в молодости достаточно, будет с меня, а загробной жизни не существует. /Собачье сердце/Читать далееИ Шарика жалко, что пришлось ему стать Шариковым, и проф. Преображенского с его уютным отлаженным миром, включая Борменталя, Зину, Дарью. В реальности не такие, как Преображенский, сделали эксперимент над Шариками, чтобы те пришли к власти.
Булгаков авансом победу отдает Преображенскому. Но на самом деле победили Шариковы. Булгаков, наверное, это уже знал. Наступило организованное хамство.
Каждый человек, если не прилагает усилий, незаметно превращается в Шарикова, Великого Хама. Не только любви все возрасты покорны. На уровне государств - хорошо там, где умеют справляться с Шариковыми.Итог. Не давать расти хаму в себе, поддерживать силы, борющиеся с ним на уровне общества.
Булгаков этой повестью и другими произведениями внес свой вклад в это противостояние, сильно рискуя.P.S. Из Шарикова в Шарика.., а вот как из Шарикова в Преображенского? На мой взгляд, одних человеческих сил тут не хватит.
24261
FATAMORCANA30 января 2012 г.Какая гадина, а ещё пролетарий. Господи, боже мой – как больно! До костей проело кипяточком. Я теперь вою, вою, да разве воем поможешь.Читать далее
Но вот тело моё изломанное, битое, надругались над ним люди достаточно. Ведь главное что – как врезал он кипяточком, под шерсть проело, и защиты, стало быть, для левого бока нет никакой.Иная машинисточка получает по IX разряду четыре с половиной червонца, ну, правда, любовник ей фильдеперсовые чулочки подарит.Бежит в подворотню в любовниковых чулках. Ноги холодные, в живот дует, а штаны она носит холодные, одна кружевная видимость. Рвань для любовника. Надень-ка она фланелевые, попробуй, он и заорёт: до чего ты неизящна!Жаль мне её, жаль! Но самого себя мне ещё больше жаль. Не из эгоизма говорю, о нет, а потому что мы действительно не в равных условиях. Ей-то хоть дома тепло, ну а мне, а мне… Куда пойду? У-у-у-у-у!..
– Куть, куть, куть! Шарик, а шарик… Чего ты скулишь, бедняжка? Кто тебя обидел? Ух…
-Как же жалко было добрейшего пса! Как он рассуждал о жизни: кого-то ругал, кого-то жалел. И был ведь милейший пес, пока не сделался человеком. Подлым, наглым, самодовольным! Не в собачью породу пошел, -в человечью!
Каждый раз с удовольствием перечитываю "Собачье сердце". Какой прекрасный слог! Нигде больше не встречала я у Булгакова такой виртуозности и сочности в создании образов. Есть у него очень сильные вещи, например, любимый мною "Бег" , "Белая гвардия". Но таких словесных кружев - нет, только здесь.
А как Булгаков заставляет нас испытывать то жалость, то удивление, то негодование. Кто не хотел бы на минутку оказаться Борменталем, чтобы придушить мерзкое животное? Но...хорошо, что так все закончилось.
Удивительная книга. Не только о том времени, когда она писалась - о любом. Написанная для нас, о нас - о человеческой породе.
Читайте, перечитывайте, получайте удовольствие.24167
-AnastasiYa-25 апреля 2025 г.Про мое незнание
Читать далееЯ не знаю как и что писать в отзывах на большинство произведений классической литературы. Не знаю как вербализовать всю многогранность моих чувств. Подобно вспышкам фейерверка, соревнующихся в красоте, ярко и молниеносно,сменяющих друг друга, загораются во мне эмоции при прочтении. И пока я,пытаясь описать их,силюсь сложить слова во что-то членораздельное, новая глава захлёстывает меня новыми эмоциями.
Я не знаю как выразить удивление от образов героев, актуальных и по сей день: безнравственных Шариковых, ленных Обломовых, беспочвенно фантазирующих Маниловых, мерзких Иудушек Головлевых.
Я не знаю как описать очарованность многогранностью проблематик: на чуть более 200 страницах (в "Собачьем сердце" я насчитала 5 проблемных тем).
Я не знаю как воспеть смелость авторов, ведь большинстве своем, в основе лежит острая критика социальных пороков и существующей идеологии. Михаил Афанасьевич практически открыто критиковал большевизм, коммунистическую революцию и саму идею создания нового человека.
Я не знаю как передать всю гармоничность сплетения элементов разных жанров в одном произведении: фантастики, сатиры и социальной критики
Я не знаю как выразить гордость от осознания того,что в моих руках вечно живой шедевр - актуальный и любимый читателями на протяжении 100 лет.
Я не знаю. И разрешаю своему незнанию быть. Пусть оно останется здесь.23728
blackeyed12 апреля 2015 г.Читать далееБотаничка спрашивает блондинку:
- Ты читала "Собачье сердце" Булгакова?- Чьё-чьё сердце??
- Проехали. Знаешь, мне очень нравятся его "Роковые яйца"!- Да?! И давно ты с ним встречаешься?
В отличие от блондинки, я то знаю, что Булгаков это писатель, писАвший о яйцах, сердце, мастере, гвардии и многом другом. В том числе и о театре. Роман-биография "Мольер", посвященный жизни Жана-Батиста Поклена (Мольера), выпадает из общего ряда произведений Булгакова. Это даже не роман толком, а книга из серии "ЖЗЛ", которая пестрит фактами, датами и названиями пьес и комедий. Написана она мастерски, её легко и местами весело читать, но интереса у меня она не вызвала. Почему? На мой взгляд, выдуманные истории труднее писать, но интереснее читать. Этот принцип здесь применИм: как бы ярко не была написана биография, жанр ограничивает средства - никакой остроты или изюминки в повествовании не было. Так что если вам, как ботаничке из анекдота, хочется Булгакова, "Мольер" - это не лучший выбор.
А блодинка, после того как её застыдила подруга, решила таки пойти в книжный магазин. Взяв с полки книгу "ЖЗЛ. Владимир Высоцкий", она спрашивает у консультанта:
- Скажите, что это за книги такие - "Жезл"? Это про полицейских?
23202
veveiva22 января 2026 г.Полюбуйтесь, господин профессор, на нашего визитера Телеграфа Телеграфовича.
Читать далееГоворя о «Собачьем сердце», я восхищена в первую очередь не просто литературным гением Булгакова, а его невероятным гражданским мужеством. Как он вообще выжил после того, как это написал? Такая резкая, едкая, открытая и при этом блистательно остроумная критика всего советского проекта — это поступок. Он не просто намекал, он выставил на посмешище саму суть «создания нового человека», и это восхищает и поражает до сих пор.
А что до самого произведения — оно чудовищно гениально. В этой фразе нет противоречия. Это именно чудовищный гений, который породил чудовище Шарикова. Идея о том, что неудачный эксперимент — такой же научный прорыв, как и удачный, здесь воплощена с леденящей душой наглядностью. Да, профессор Преображенский получил свой результат. Он доказал гипотезу: пересадка гипофиза может очеловечить существо. Но человек из Шарика вышел не тот, на которого рассчитывал профессор от науки. Получился советский Франкенштейн, где наш "пигмалион" с первого же дня ненавидит и презирает своё творение.
И в этом — вся суть. Булгаков показал, что из грязи, злобы и примитивного инстинкта можно слепить лишь пародию на человека, как бы ты ни старался. А «новый исторический тип», сляпанный наспех из уголовного прошлого и псевдореволюционных лозунгов (благодаря Швондеру), — это и есть тот самый монстр, который в итоге будет точить на тебя нож. История Шарикова — это диагноз, поставленный эпохе. Диагноз, который не устарел. Читаешь и мороз по коже: да это же про нас, про сегодняшних шариковых, которых система по-прежнему порождает из ниоткуда и возносит до небес.
Это не сатира. Это пророчество, написанное кровью и смехом. И смех этот — горький, потому что финал, где профессор возвращает всё на круги своя, в жизни случается катастрофически редко. Чаще Шариковы остаются у власти.
Ваша В.
22187