Trust Exercise

Свою Книгу ноября я нашла. Забавно, весь октябрь писала для лайвлибовского марафона рецензии на книжки Дома историй, обходя стороной роман Сьюзен Чой. "Ох нет, - думала, сто первая американка азиатского происхождения расскажет сто первый вариант дарк академии про студентов школы "для избранных", с непременной трагедией, при участии наставника-манипулятора, размывающего их моральные цензы. Да блин, надоело!" Как я ошибалась. Нет, внешний абрис тот же: школа искусств, принятие куда тем более ценно для 15-леток студентов, что город их ни разу не культурный центр, вроде Нью-Йорка с его Бродвеем или Лос-Анджелеса, сами знаете, с чем. Южный город в Техасе, где улицы широки, расстояния огромны, а в бесконечных пригородах дома эконом-варианта так похожи один на другой, что собственный приходится помечать крестиком, чтобы найти вечером. Сара с мамой сделали так, переехав сюда после развода.

Они небогаты. Не бедняки, нет, мама работает секретарем в университете, несмотря на инвалидность, а Сара подрабатывает в булочной, при том, что школа берет по двенадцать часов в день (да, то самое: "Вы ведь понимаете, как вам повезло быть принятыми? Не потянете - на ваше место очередь!") Они понимают, но Сара также знает, что ей позарез нужна машина, которой не купят родители, как большинству одноклассников. Здесь все ездят на машинах и никто не ходит пешком, чтобы заработать на свою, она готова вкалывать, света белого не видя. Дэвид из другой среды, у его семьи колониальный особняк в самом престижном районе города. Вообще-то, этим благосостоянием они обязаны Филиппу, отчиму, к которому красавица-мама ушла от небогатого отца Дэвида. Но он может быть спокоен, свою первую тачку получит точно в день сдачи на права.

У Сары с Дэвидом любовь. Им бы не встретиться разная среда, разные районы, они и в Школе первый год не особо замечали друг друга. Пока во время очередного занятия по актерскому мастерству, которое наставник, Великий и Ужасный мистер Кингсли называл "Упражнениями на Доверие" (именно так, все с заглавной) - пока во время очередного, состоящего в ползании и тактильных контактах внутри темного картонного куба, ее рука не коснулась его лица, и родинки над верхней губой. И губ. Кто не переживал этого "искра вспыхнула", тому не объяснишь. а кто пережил, тому объяснять не надо. На каникулах его семья уезжала в Лондон, он писал ей каждый день, а потом они встретились и было все. А потом начался второй курс и Дэвид готов был на весь мир прокричать, что Сара его девушка, а для нее органично шекспировское "люблю нежней, но не для многих глаз".

Они, весь прошлый год упражнявшиеся в доверии, на практике применить его не сумели. В юности же все как с содранной кожей, а специфика актерской профессии, которой они здесь обучаются, предполагает еще и немалую степень публичности, едва ли не эксгибиционизм, все как сквозь увеличительное стекло - дымится. И вот эта немыслимая острота чувствования для меня главное в книге, о которой можно говорить и как о романе-перевертыше с непрестанно сменяющейся оптикой; и как о модернистском, построенном по принципу китайской лаковой шкатулки: внутри одной другая, а там еще третья и все заключено в четвертую; и как о #MeToo фем-высказывании; а можно увидеть в нем метафору служения творчеству: званых много, да избранных мало - такого же обманного, как любовь, у которой всякий бриллиант к финалу истаивает до лужицы слез. Можно говорить много, но все слова мира не передадут счастья того слияния и поглощения, когда ты растворяешься в тексте и он становится тобой.

За себя могу сказать, что выпала из времени, когда читала часть Дэвида и Сары, а это примерно три четверти книги, остальные три умещаются в оставшуюся четверть. Говорят, что язык оригинала непростой и затейливый - верю. Язык перевода шедеврален. Это снова Сергей Карпов, наследник по прямой Сергея Ильина (кто понимает) и лучший у нас сегодня, несмотря на то, что переводческие премии обходят его. Истории интересуют нас ради содержания, но книги мы берем ради того "как" это написано.

Понравилось:
Идея литературной игры, в которой история рассказана и как книга в книге, и как опыт психотерапии, и просто обычный рассказ. Каждый следующий рассказчик раскрывает разные грани, и переворачивает картину произошедшего, которая проясняется непросто, и читателю приходится искать правду среди недомолвок и искажений. Идея не нова, но в данном случае сделано неплохо.
Не понравилось:
Снова тема преступного злоупотребления доверия учениц и учеников к учителю и педофилия. Ну, сколько можно.
Не понравилось, что последняя часть очень короткая и из-за этого мотивация главной рассказчицы о поиске родителей вообще не прописана, цель у героини только литературная, автору книги так надо.
И больше всего не понравилась тема обмана доверия подана так, что создается впечатление, будто доверять это крайне уязвимая и неправильная позиция. Понятно, что доверяя, можно легко обжечься. Данте поместил обманувших доверившихся в самый ужасный 9 круг Ада, и я согласна с таким распределением. В этой книге обманывали доверие все: взрослые - детей; рассказчики - слушателей; автор - читателей. И создаётся впечатление, что главная идея: никому не верьте. Но в моей картине мира базовое доверие к миру - это основа благополучной и счастливой жизни, а современный мир постоянно лишает именно доверия. И эти бесконечные травмированные пупсики надоели жаловаться, как их обманули. Тема уже проговорена прописана раз 200.
Детей учат не верить взрослым, никогда … так быть не должно.

тревожная история, говорили они. 

хитросплетения сюжета, говорили они. коварные маркетологи. а вы еще верите маркетологам? я завязала. 

тревожилась я за то, что бездарно спускаю драгоценное время своей жизни в унитаз, пока читала это нагромождение кусков текста, а хитросплетения, знаете, они такие хитрые, эти сплетения, что непонятно - авторша намеренно курила, прежде чем сесть за пишущую машинку, или у нее это естественно получается?

почему так злобно, скажете вы.

почему так безнадежно хреново это написано, спрошу я, а заодно горько заплачу о своих обманутых ожиданиях. мысленно заплачу. эта книга не стоит моих слез.

короче.

для затравки нам дают неземную «любовь» Сары и Дэвида, 15 лет, обучающихся в престижной театральной школе, которыми со временем начинает манипулировать их учитель - внаглую списанный у Тартт Джулиан, только еще круче и божественнее. потом в школу приезжает группа иностранных гостей прямиком из Англии, и начинается бордель, бедлам и безнадега. 

во второй части мы получаем другой взгляд на события от одного из второстепенных персонажей, который называет первоначальные факты то ложью, то интерпретацией, то фокусами памяти, то еще непонятно чем. и если в первой части тема сексуальных отношений взрослых с подростками дается туманно, то здесь о ней кричат во все горло. 

третья часть, похожая на эпилог, сообщает второй части продолжение-новый-поворот, заодно доводя тему отношения/насилия до кульминации. 

я изложила в сухом остатке содержание практически без спойлеров, без опознавательных знаков и уложилась в минимум оценочной лексики. но сейчас время для очень оценочной лексики. 

ёперный же театр. у тебя есть уже набившая оскомину тема травмы. хорошо. ты хочешь преподать ее через разные точки зрения - художественную, дневниковую, эскапистскую, честную, какую-то еще. хорошо, допустим. ты хочешь поиграть стилями и регистрами. ты хочешь показать особенную, чумовую, обсессирующую подростковую любовь. ты хочешь показать, каково им там живется в этом театре. ты хочешь показать, какие разные - и почти все неудачные - могут быть отношения с родителями.

блин, сделай это КАЧЕСТВЕННО и ПОНЯТНО! зачем играть в мозгодробительный постмодернизм, если ты не умеешь в него играть? ты что, Милорад, блин, Павич? Салман Рушди? Дэвид Фостер Уоллес? зачем замахиваться построить дом, взять топор и рубить одни пеньки???

я писала список того, что Сюзен Чой пыталась сделать, прилагая неслабые усилия, тк чтобы сформулировать, о чемвообщеэта_книга - надо хорошенько поскрести себе репу. 

тема травмы - не раскрыта, зажевана, разбросана ошметками по всем 250 страницам.

художественная часть - написана тяжеловесным языком, и нет, это не мой английский хреновый, это просто очень претенциозно и завирально написано. 

дневниковая часть раздражает нервным тоном повествования, перескоками между темами и временными пластами и дурацкими повторениями.

тема эскапизма  - не раскрыта, но опять подана выбешивающей россыпью намеков и полунамеков.

тема честного взгляда  - или того, что притворяется им - звучит недостаточно внятно и громко. 

подростковая «любовь» - абсолютно никакой подводки к ней, ни причин, ни поводов, ни правдоподобности, ни красоты, ни драмы, ничего. только намек на «химию» и бесконечные перепихоны в слюнях страсти. у 15-летних детей, которые, по тексту, уже не первый год имели тот самый опыт. вдумайтесь. 

тема театра - начала раскрываться тот тут, то там, брошена, не доведена до логической завершенности. 

отношения с родителями - эпизоды, упоминания, намеки, ничего показанного полноценно. 

ну и что там с загадкой - ах дочитайте до страницы 154, и мы не скажем почему.. [а мы мастера интриги, где полка, где пирожок?]

я с вами поделюсь отличной новостью: вы можете не читать дальше названия, никакого вселенского секрета вы не упустите. весь секрет в том, что разные люди могут по-разному проживать и рассказывать свои истории, а в художественном тексте иногда не все имена и личности совпадают. все.

книга бездарная, глупая, грязная, вопиюще плохо сделанная. то, что в ней имеются вкрапления смыслов, загоняет читателя в еще больший тупик: прочитал - изволь собрать картинку, что-то же там осмысленное было, а иначе что - ты не разгадал загадку? ты такой тупой?