Coming Home

Знаешь, это уже не повторится. Никогда. Мы вдвоём, никого больше, и это место, этот день. Все происходит лишь однажды. Бывает, конечно, почти так же, но точно так же - никогда.
Все происходит лишь однажды.

- И теперь ты хочешь наверстать упущенное?
- Не обязательно. Но так прекрасно знать, что у меня есть такая возможность.

Но ведь все лучшее, что есть в жизни, не достается даром.

Если честно, мне нравится, когда меня называют либо Диана, либо «любимая», либо «мама». Поскольку ты мне не дочь, а «любимая» звучало бы в твоих устах странно, думаю, тебе лучше всего звать меня Дианой.

Погибла. Какое ужасное слово. Как последнее "тик-так" остановившихся часов, как быстрый "щелк" ножниц, разрезающих нить.

Сужденная нам старость их минует,
И время юность им навечно сохранит.

Это был третий случай за время ее директрисой, когда она была вынуждена исполнять горькую обязанность - сообщать кому-то из воспитанниц о смерти близких, - и каждый раз при этом она чувствовала себя убийцей. Пока роковые слова не произнесены, любимый человек все еще жив - спит, просыпается утром, занимается своими делами, звонит по телефону, пишет письма, ходит на прогулки, дышит и видит. Он умирает только тогда, когда становится известно о его смерти.

Если ты попадаешь на многолюдную вечеринку, лучше держаться подальше от того, кто первым полезет к тебе с разговорами - он наверняка окажется главнейшим местным занудой.

Все происходит лишь однажды… Бывает, конечно, почти так же, но точно так же - никогда.

— Счастлив познакомиться. Много наслышан о вас.
Эта фраза, как водится, гарантированно убивала всякую возможность непринуждённой беседы.

Не стоит заглядывать так далеко вперёд. Думай только о том, что будет завтра, не пытайся решить всё сразу.

Этот уход оставил после себя какую-то пустоту, какой-то странный вакуум. Как будто внезапно потух свет или солнце скрылось за тучей. Джудит пришло в голову, что такое, вероятно, происходит всякий раз, когда миссис Кэри-Льюис выходит из комнаты. Она унесла свои чары вместе с собой, и осталась лишь серая повседневность.

— Тебя ждёт масса удивительных вещей!
— Я не хочу удивляться. Я хочу мира и покоя, и мне не надо никаких перемен. Я хочу, чтобы у меня был дом, а не бесконечные переезды с места на место и разлуки. А все требуют от меня чего-то, и каждый говорит, что я всё делаю неправильно, что я ничего не понимаю и не умею...

Тебе надо научиться выбирать людей, с которыми хочешь общаться, книги, которые хочешь читать. Независимость духа – вот, очевидно, самое подходящее для этого слово.

Бывает, что один год кажется целой жизнью.

— Может, когда-нибудь в другой раз...
— Другого раза может не быть.
— О чём ты?
— Почитай, что пишут в газетах.
— Ты хочешь сказать... война?
— Не знаю. Но я считаю, что мы не можем жить так, будто у нас в запасе целая вечность, потому что завтра мы можем остаться ни с чем.

— О, Бидди, заклинаю, только не лезь в это дело и оставь свои возражения при себе! Обо всём уже договорено, и я не хочу ничего слышать!
— Никто и не собирается высказывать никаких возражений, — заверила Бидди и тут же принялась закидывать её возражениями.