Something Borrowed

... единственное, что меня удручает, - это полное отсутствие чувства вины. Впрочем, я думаю, что покаюсь позже, как только пойму, что я в безопасности.

Может быть, настоящая причина этого самокопания не в том, что я испытываю муки совести, а в том, что боюсь попасться.

Моя жизнь была тусклой во всем, кроме отношений с Натом. Я все больше и больше относилась к нему как к единственному источнику отдохновения, часто говорила, что люблю его, и чувствовала больше облегчения, чем радости, когда слышала то же самое в ответ.

... когда он четыре дня спустя, извлекая из кармана презерватив, предложил мне переспать, а внутренне вздрогнула, но согласилась.

По мере того как мы толкаемся в баре, ловлю себя на том, что наблюдаю за Дексом и Дарси. Видя их рядом, испытываю что-то вроде чувства посягательства на свою собственность. Это не совсем ревность, но нечто близкое к ней.

Любуюсь его спиной и ногами, и меня одолевают воспоминания. Он спал со мной. Это не значит, что я хочу этого еще. Но черт возьми, у него красивое тело - худощавое, широкое в кости. Я не поклонница исключительно телесной красоты, однако всегда отмечаю достойные образцы.

Смотрю на Маркуса и пытаюсь представить, как он втаскивает на панель трехколесный велосипед, смотрит сверху вниз на нашего маленького сына, у которого все личико в разводах фруктового мороженого, и наставляет его ездить только по тротуару.

У мальчика коротенькие, как у Маркуса, брови, которые смотрят вверх и похожи на перевернутую V.

Маркус очень мил, но крутить с мужчиной роман, который неизвестно во что выльется, очень утомительно.

- Мы не должны были этого делать, - говорю я. Робкий протест, но все же это лучше, чем ничего.
...
Не двигаюсь. Жду, что меня будут разубеждать, надеюсь, что Декс об этом заговорит. Конечно, он возражает:

• Должны были.

- Я ведь действительно его люблю.

Она верит в то, что говорит. Но я сомневаюсь, что Дарси любит. Не уверена, что она вообще способна искренне любить кого-нибудь. Кроме себя.