Глиняний міст

По тому, как вы держались рядом, было видно, вы были всегда на расстоянии вытянутой руки. Вы бы спасли друг друга от меня, да и от всего, что могло её грозить

Перед ней замаячил успех, но тут между ними встал мир

— Надо сделать его безупречным, — сказал он. — Красивым надо сделать.
Он повернулся лицом к речному руслу.
Чудо, и ничего другого.

Возьми пятерых мальчишек, засыпь их в один небольшой дом и посмотри, на что это похоже: каша из бардака и потасовок.

Oн, по крайней мере, старался стараться.

Был однажды Генри в гараже.

Он молотил, как сумасшедший, по свернутому ковру, и, заметив меня, упал на землю.

Я стоял, беспомощный, цельнокроеный.

Потом подошел и подал руку.

Прошла минута, прежде чем он ее взял и мы вышли.

Сначала они сидели на диване.
Улыбка у нее держалась, будто на подпорках.
Лицо охватил распад.

Невесомые, как воробьи, и яркие на солнце. На момент они затмили над городом солнце.
Они напали на солнце и победили.

Отсвет на ее руках.
Поворот ее лица.

Когда он бывал там с Кэри, Окружность иной раз как бы раздвигалась.

Рассвет был золотым, и вода горела, а перед наступлением ночи она кровоточила во мрак.

Но тогда, вот тогда, за считаные дни и ночи до, она так стояла с ними в их комнате, в свинарнике, заваленном носками и лего. Солнце садилось у нее за спиной.

Господи, я буду скучать по этой картине.

Она плакала, улыбалась и плакала.

— Вот, мисс, – сказала она, но развернула сама, поскольку у Пенни руки были под одеялом.

И тут – губы нашей матери.

Они треснули, такие сухие и тонкие, как смайлик.

Ей принесли метроном. И один из пацанов сказал, кажется, Карлос его звали:

— Дышите под него, мисс.

Я вижу, как недели пробегают по ее лопатке и месяцы исчезают в страницах. Он часами ей читал.

Клэй ответил лишь «Ладно», и его сердцебиение стало ему велико: он не сомневался, что его слышит весь мир. Он посмотрел на девушку рядом, на ее небрежно закинутую ногу. Посмотрел на верхнюю петлю ее рубашки, на ее ткань.

Клетки.

Синий перешел в голубой.

Красный побледнел до розового.

Длинные гребни ключиц, озеро тени ниже.

Еле уловимый запах ее пота.

Как можно было любить так сильно и быть таким строгим, так долго молчать и не двигаться?

Глаза, взгляд которых встретил Убийцу внутри, были глазами Ахиллеса, а с Ахиллесом шутки плохи. Он стоял на кухне в нескольких шагах от задней двери, перед холодильником, с обычной для себя «чего вылупился?» миной на длинной несимметричной морде. Раздувал ноздри и даже что-то пожевывал. Невозмутимый. Уверенный в себе. Когда он приглядывал за пивом, то справлялся совсем неплохо.