Италия, 1943 год... Нет, не так.

Флоренция, 1929 год. Камилло Росселли, итальянский еврей в третьем поколении, привечает в своем доме внука кухарки и управляющего — одиннадцатилетнего Анджело Бьянко, чья жизнь в Америке закончилась вместе со смертью матери. Девятилетняя Ева Росселли, отчаянно тоскующая по другу-ровеснику, старается стать ему самой лучшей сестрой — пускай он католик, собирающийся в духовную семинарию, а она иудейка, мечтающая занять место первой скрипки в Тосканском оркестре.

Флоренция, 1938 год. Пришедшие к власти фашисты начинают принимать один расовый закон за другим. Евреям больше не позволяется учиться в итальянских школах и университетах, владеть недвижимостью, жениться на не-евреях. Затем — останавливаться в отелях и размещать в газетах объявления. Затем — заходить в магазины и иметь в доме радио.

Рим, 1943 год. Италия выходит из войны, и Германия немедленно оккупирует всю страну севернее Неаполя. На не успевших уехать — или умереть — евреев начинаются облавы. Тех, кого отправили в лагерь Берген-Бельзен, считают счастливчиками: говорят, там не разлучают с семьями, а на обед иногда дают немного сыра — не то что в Освенциме, откуда не возвращаются даже слухи. Католическая церковь с негласного одобрения папы начинает укрывать евреев в духовных семинариях и церквях, и Анджело — теперь уже священник и секретарь папской курии — убеждает Еву спрятаться в монастыре Святой Цецилии. Именно здесь начинается их основная история — история итальянского подпольного движения, по крупицам воссозданная автором на основе реальных событий.

Разумеется, о геноциде евреев писали и до Эми Хармон, будут неоднократно писать и после. Зачем нужна сотая книга о Холокосте? Тысячная — о Второй мировой? Наверное, затем же, зачем художники пишут портреты: каждый пропустит реальность через свой субъективный взгляд и привнесет те нюансы и акценты, которые не сумеет больше никто. В послесловии Эми Хармон упоминает, что долго не могла решиться на книгу в декорациях той эпохи — из-за ее масштаба и неоднозначности, — но я рада, что в конце концов "Из песка и пепла" увидела свет. Потому что Италия времен Второй мировой — запутавшаяся, опозоренная, угодившая между двух огней — ждала именно такого биографа: сочувственного и по-матерински принимающего.

В начале романа есть эпизод, где Анджело, уже почти выпускник семинарии, заходит в знакомую флорентийскую аптеку и замечает у входа новую табличку "Евреям и собакам вход воспрещен":

В дальнейшем этот эпизод никак не комментируется и не получает развития — но он очень хорошо отражает позицию Хармон: на самом деле все отнюдь не так просто, и между черным и белым пролегает множество градаций серого. "Полагаю, все мы — сумма тех мест, в которых были воспитаны, людей, которые нас любили или оказывали на нас влияние, и истин, которые нам внушали снова и снова по мере взросления", — запишет в 1944 году Ева в своем дневнике признаний, и хотя эта фраза будет относиться к одному конкретному человеку, она применима абсолютно ко всем героям Хармон — будь то обезумевший немецкий офицер, переметнувшаяся на сторону гестапо итальянская полиция или простодушная жена главы СС в Риме. Своеобразная жестокость Хармон в том, что у нее, в отличие от многих авторов, нет фашистов — понятных злодеев, фашистов — картонных ублюдков. Практически за каждым персонажем стоит сложная предыстория, отдельный извилистый путь до точки "здесь и сейчас", и ты, однажды осознав его со всеми поворотами, уже не можешь слепо порицать или ненавидеть, пусть даже так было бы намного проще.

Безусловно, это самая сильная и взрослая книга Хармон. Мне сложно понять, чем руководствовалась люди, проставившие к ней теги "книги для подростков" и "любовные романы", потому что в первую очередь это историческая драма, во вторую — семейная сага, и только в третью — если кому-то так сильно хочется — любовный роман. Разумеется, все книги Хармон — так или иначе о любви, но "Из песка и пепла" — менее всего о любви романтической, и более всего — о семейных связях, тех уходящих в глубину корнях, которые позволяют человеку устоять в самую страшную жизненную бурю. На этом образе родового древа строится все мировоззрение Евы — и, как мне кажется, мировоззрение самой Хармон, чьи взгляды, несмотря на христианское вероисповедание, во многом близки к иудаизму. Родители, дяди и тети, кузены, друзья и соседи — как у дерева нет лишних ветвей, так в "Песке и пепле" нет персонажей-статистов. Каждый, появившийся в повествовании хотя бы на пару страниц, обладает собственным уникальным характером и манерой речи — неповторимый осколок исторической мозаики, — и это неуловимо роднит Хармон с моей любимой Диной Рубиной, которая точно так же показывает течения эпох через призму судьбы "маленького человека".

Другая, более очевидная ассоциация — с "Поющими в терновнике" Колин Маккалоу — вынесена на обложку, но представляется мне не вполне корректной. Запретная любовь еврейки и католического священника — безусловно лакомый повод уложить новинку в прокрустово ложе сравнений с классикой, но правда в том, что столь колоритная пара была выбрана Хармон отнюдь не ради пикантности. Почти все диалоги Евы и Анджело — бесконечная дискуссия бунтарки и конформиста, пытливого ума и приверженности традициям. Почему священникам нельзя иметь семью? Стремиться к бессмертию души и одновременно продолжаться в потомках? Кто вообще решил, что Бог хочет именно такой жертвы, что он будет счастлив, сделав несчастными своих служителей?.. Как можно догадаться, ответ "так принято" Еву не устраивает — и она вместе с автором продолжает докапываться до правды, становясь все более неудобной в глазах окружающих. Именно Ева впервые задаст и самый трудный вопрос: "Как Бог может допускать подобные зверства, если он действительно существует, не слеп и не равнодушен к делам человечества?" — но на этот раз ее поддержит и Анджело, который на протяжении книги последовательно проживает все этапы кризиса веры.

Сложно представить, сколько месяцев ушло у Хармон на работу над этим романом, сколько карт, хроник и исторических свидетельств ей пришлось поднять. Если бы нужно было охарактеризовать его одним словом, я бы выбрала "полифонический". Другой автор развернул бы на таком материале минимум трилогию — но Хармон умещает на пятистах страницах и солнечную жасминовую Флоренцию, и раскаленный от жары и напряжения Рим, и вонючий заколоченный вагон на север, в которым ты от тесноты останешься стоять даже мертвым. Будет здесь и нетипичный для Хармон графичный секс, беспощадный в своей откровенности именно потому, что это НЕ постельная сцена; и редкие драгоценные проблески счастья посреди кромешного ада; и неожиданный, но строго рассчитанный юмор, позволяющий читателю вынырнуть на поверхность и глотнуть воздуха, прежде чем снова опуститься на самое дно.

В этом смысле книга выверена так же, как выверены любимые героиней концерты Шопена, — и мне очень хотелось бы, чтобы вы не пролистали ее, торопясь добраться до развязки, а прожили медленно и вдумчиво, подмечая все завязанные автором узелки. В плане языка она значительно проще дилогии Джеру — при описании таких событий словесные украшательства были бы неуместны, — но потрясающе замысловата в отношении символики, которая становится заметна только со второго или третьего прочтения. Например, для меня как филолога оказались приятным сюрпризом цветовые параллели (белый песок — белый снег — белый пепел) и многослойность таких однозначных на первый взгляд образов, как святой Георгий и поверженный им дракон. При переводе я рискнула добавить несколько сносок от себя — обращайте на них внимание, поскольку это тоже немаловажные ниточки авторского гобелена. И, конечно, слушайте ритм. Весь этот роман — непрерывный стон Евиной скрипки, и мне кажется, он заслуживает, чтобы его не только прочли, но и услышали.

Они познакомились в детстве, когда во Флоренцию приехал одноногий бедный мальчик-сирота, рожденный в Америке и отправленный отцом в Италию Он - Анджело Бьянко, католик, его предназначение - священник. Она - Батшева(Ева) Роселли, еврейка, дочь талантливой скрипачки и богатого фабриканта стекла, скрипачка, чей дар заставляет людей забыть обо всём на свете, кроме её музыки.
Им не быть вместе, но не вместе они не могут.

Историческим фоном для романа послужили горькие страницы из истории уничтожения и спасения итальянского еврейства во времена Второй мировой войны. Католическая церковь Италии принимала деятельное участие в укрывательстве итальянских евреев в католических монастырях для дальнейшей эвакуации.

Типичный американский любовный роман, написанный с высоты давности лет от тех событий. А то,что Шопен был поляком, а не австрийцем, это такие мелочи, по сравнению с единственной страной на свете, где все веры равны, ведь Бог един. И немного мистицизма добавлено как оправдание хэппи энд.

Обожаю книги, описывающие реальные события и реальных людей, пусть даже с небольшими вкраплениями вымысла. Кто знает, может, Ева и Анджело действительно когда-то существовали.

Так получилось, что за последний месяц я прочитала две книги о Второй Мировой, а именно о жизни евреев в это время. Мой выбор вообще ни на чём не основывался и попали эти книги ко мне в руки чисто случайно, но так вышло, что две истории о двух еврейских девушках смогли затронуть меня за самое живое.

Война - это всегда ужасно, это всегда смерть и мучения невинных, и читать об этом трудно и местами противно, но необходимо, чтобы помнить и понимать, чего стоило мирное небо над головой.

История любви Анджело и Евы прошла через много испытаний, множество проверок и через много лет. Возможно, это именно то, что помогало им продержаться всё это время и не сдаться. Они хватались за это чувство, как за спасительную соломинку, которая вытащит из любой засосавшей их трясины. Любовь - это всегда прекрасно даже во время войны, даже между священником и обычной девушкой.

Если не обращать внимания на некоторые факты о войне, на некоторые религиозные аспекты, что я и делала, то книга потрясающая. Но берегитесь те, кто надеется найти здесь чьи-либо настоящие военные воспоминания - достоверных фактов о войне здесь мало, а вот чувств - много.

Роман, достойный экранизации. И лучшая военно-историческая драма, что попалась мне за последнее время.

Он - католический священник, инвалид от рождения, оставшийся без матери и вынужденный переехать в Италию из Америки, чтобы жить в другой семье и проповедовать прихожанам.

Она - талантливая скрипачка, выросшая в еврейской семье музыкантов, с детства влюблённая в него и мечтающая о взаимности.

Они думали, в их жизни всё предопределено. Но 1938 год начался с крушения надежд. А дальше - долго-долго до 45-го и освобождения.

Кто знаком с историей, тот знает, что было в этот период. Лагеря, истребление нации, падение всего. Даже сейчас, когда пишу отзыв, не могу оставаться хладнокровной. А представляете, какие эмоции вызвала книга?

Я не знаю, то ли провидение вмешалось, то ли сам Господь Бог вручил Эми Хартон великий дар создавать такие животрепещущие истории. Но подлинность переживаний изумляет.

У истории Евы Бланко нет ничего общего ни с Поющими в терновнике, ни, упаси Бог, с современной разрекламированной Исповедью. И хотя троп "запретная любовь, священник и обычная девушка" красной линией через весь сюжет, книга больше о другом. О том, как выживали и не сломались духом люди того времени. И о том, как через всю жизнь пронесли свою правду, о которой иногда приходилось молчать.

Я в таком восторге, что сложно передать. Эта книга, которую хочется перечитать снова и снова. Особенно, когда кажется, что всё плохо, и ничего не преодолеешь.

Преодолеете, уверяю вас. И гораздо больше, чем думаете.
Как сделали это герои книги "Из песка и пепла".

Книгу довольно тяжело читать, потому что главная тема тут: притеснение и угнетение евреев в Италии во время Второй Мировой войны. 

Хармон пишет слишком пронзительно, она как никто умеет тронуть читателя за живое. Поэтому вполне ожидаемо, что сделает ее книга на такую тему.

Готовьтесь к тому, что вам будет больно. И к тому, что вы прольете немало слез.

В центре внимания у нас история Евы и ее любовь к Анджело, который принял сан священника. Молодой человек мучается выбором, что в нем сильнее: любовь к Еве или любовь к Господу.

Немало внимания в книге уделено размышлениям о религии, в частности сравнения католицизма и иудаизма.

Именно поэтому книгу сравнивают с «Поющие в терновнике». 

Любовная линия здесь невероятно чувственная и настоящая. Полная противоречий и сомнений. Но эта история способна одновременно окрылить и уничтожить.

Оба героя получились живыми и яркими, я верила и сопереживала каждому из них. 

Ева очень мечтательная, но невероятно сильная. Она не позволила обстоятельствам сломить ее. Наоборот, это закалило ее, сделало несгибаемой. Она помогала своему народу, жертвуя свойственной безопасностью и будущим.

Анджело верит, что обрел истинное предназначение. Но каждый день борется с искушением и желанием быть с Евой. При этом он имеет смелость сражаться против гестапо и помогать беженцам. 

Многие осуждают Анджело за его поступки, я же не удивлена его выбором. Ибо в их любовь с Евой я поверила безоговорочно.

Книга причиняет боль, заставляя задуматься о невыносимых и невыразимых ужасах, что творились в прошлом. Это душераздирающе, при том, что Хармон старалась не вдаваться в подробности.

Но нужно понимать, что книга художественная, а значит не претендует на историческую достоверность. Даже при том, что она невероятно реалистичная.

И самое основное внимание в романе уделено именно запретной любви между еврейской девушкой и католическим священником, а уже потом всему остальному.

Да, в подобной истории не ждешь сказочного финала. Но Хармон удивит. В отличие от удушающей реалистичности жизни, книга даст шанс выдохнуть и ощутить легкий ветерок надежды.

Банальный и слащавый любовный роман, сюжет которого разворачивается на фоне военных действий, что, на мой взгляд, было просто маркетинговым ходом. Слишком нелепо читать о том, как у главных героев всё мистическим образом складывается в подобном антураже. И если в первой половине книги история еще напоминала что-то серьёзное и драматичное с изюминкой в виде чувств, то во второй всё резко скатилось в пошлую бульварность.

Понравился, пожалуй, язык и стилистика текста, читать легко, приятно и красиво, но на этом список достоинств сего произведения исчерпан.

В этой книге столько любви, искренней, человеческой, светлой, что назвать её любовным романом у меня язык не повернётся. Любовь, война и Бог...

Предвоенное и военное время, Италия. Он - итальянец, она - еврейка. Мальчик и девочка, юноша и девушка, мужчина и женщина, не предназначенные другу другу ни обстоятельствами, ни различиями в вероисповедании.

Почему я веду речь о Боге? В этой книге его очень много, но отнюдь не в образе наказывающего  или спасающего, скорее утверждающегося в любви истиной, в такой любви, которой не может быть, но она существует не вопреки, но во имя, во имя самой себя.

Анжело Бьянко и Батшева Росселли. Мальчик, глубоко уверенный в том, что его предназначение - католицизм и служение Богу, и девочка - еврейка, иудейка, скрипачка, смелая и отчаянная. Между ними любовь огромная, словно небо Флоренции.

Описать все, что произойдёт с ними невозможно, да и не нужно. Ведь там, где есть фашизм и геноцид, многое становится понятно без слов... И все же, Господь Бог, который, казалось бы, навсегда разделит их обстоятельствами, все таки встанет на сторону любви. Другого объяснения всему, что случится с героями найти невозможно.

Провидение - момент, когда Бог слышит, принимает и дарует... Читая эту книгу, понимаешь, что Бог, в первую очередь, все таки есть любовь и нет ничего сильнее любви, ибо сам Он встаёт на её сторону и спасает...

Он католический священник. Она гонимая всеми еврейка. Они знают друг друга с детства и с детства друг друга любят. Вот только он всегда знал, что посвятит свою жизнь богу, а церковь станет его домом, а она всегда убеждала его в том, что главное в его жизни — это она. «— А как же Бог? — Бог простит — А мои клятвы? — Бог простит»

Вокруг война, Италия полностью оккупирована, прямая обязанность церкви помогать нуждающимся несмотря ни на что. В первую очередь он обязан спасти её, а она считает, что раз он не хочет быть с ней, то и спасаться она будет сама, более того, спасёт всех остальных. Спиной удержит дверь в тот момент, когда несколько немцев будут выбивать её ногами; горстями будет выносить в карманах золото, которое было востребовано СС с евреев, как плата за их жизни, а теперь стоит всеми забытое в подвале здания заполненного немецкими солдатами; предложит кому-то пилочку для ногтей, чтобы перепилить толстые решётки на окнах. Успешно.

Сейчас очень много пишется книг на тему второй мировой в целом и геноцида евреев в частности. Как бы грубо это не звучало, но тема ходовая. Я читала таких книг десятки, может быть сотни, и далеко не все они хорошие, увы. Вот эта книга больше о любви, которая невозможна, о длинных молитвах, которые я, признаюсь, не читала даже по диагонали, о женских монологах, бесконечных убеждениях, что бог простит, о душевных терзаниях и попытках победить внутренних драконов. И лишь чуть-чуть и очень поверхностно о страшных событиях того времени. Как роман, наверное, хорошо, я крайне редко их читаю, как книга о войне, на мой взгляд, очень не очень.

"Есть вещи, которые не должны быть трудными".

Кажется, в копилку авторов, чьи истории хочется обнять, попала и Эми Хармон. Она тронула меня до глубины души, заставила переживать тревогу, печаль и страх. А еще счастье. Такое легкое, уловимое, словно можно протянуть руку и коснуться его.

Тема Второй Мировой Войны одна из самых сложных и разрывающих душу на миллиарды частей. Тема геноцида, жестокости и безчеловечности не укладывается в голове. Автор прошлась по событиям, которые разворачивались в Италии, которые постигли евреев всего мира. Поэтому читала я долго, с перерывами. Иногда хотелось просто тишины, иногда переварить, а иногда просто оторваться и наполниться той надеждой, что хранили в себе герои.

Герои... Герои книги так глубоки, так четко прописаны, открыты, что видишь настоящих людей и не сомневаешься в их истории.

Хармон напомнила мне Мойес и Флэгг своей чувственностью, душевностью, искренностью. Любовь в каждом слове.

Возможно, в этом году я открою для себя еще одного любимого автора.

"Жизнь – сомнительное утешение, если тебе предстоит провести ее в одиночку".

Что ты выберешь: посвятить себя служению Богу или же женщину, что является любовью всей твоей жизни?

Анджело с детства считал себя человеком, который не сможет ничего толком добиться в жизни. Однажды отец сказал ему, что если тот пойдет в священники, то там от него будет польза, и мальчик зацепился за эти слова и не видел больше другого будущего для себя. И присутствие рядом такой красивой и милой девчушки как Ева становится для парнишки испытанием. Его вера постоянно колеблется, но он до последнего цепляется за нее. И какого оставаться искренне верующим на фоне войны? Как верить в Бога, когда вокруг творятся зверства, и людей убивают лишь за то, что они принадлежат к другой расе?

Тяжело складывались отношения с этой книгой. Первый раз я осилила ее только на треть и на несколько месяцев оставила лежать на полке. Читать о войне и без того непросто, а в сочетании с героем, который большую часть истории так цепляется за церковь стало для меня испытанием, не особо мне нравится тема религии, стараюсь по возможности избегать подобных книг. Но черт возьми, это же Хармон! Хармон, предыдущие книги которой я читала влет, не отрываясь. Неужели моя любовь к ней прошла?

Зря я боялась, ведь в итоге мне понравилось. Концовка растопила мое сердечко, да и сами герои мне очень полюбились. То, как стойко переносили они все трудности, как не сдавались до последнего, не может не зацепить. Главной моей ошибкой было то, что взяв в руки эту книгу, я уже по привычке ждала легкую романтичную историю, но она получилась куда глубже и серьезнее. Может, любимой у Хармон она и не станет, но и худшей тоже.