Oryx und Crake

Небо темнеет, из ультармарина в индиго. Благослови господь тех, кто давал названия масляным краскам и дорогому женскому белью, думает Снежный человек. Розовый лепесток, кармазин, маренго, умбра, спелая слива, индиго, ультрамарин; все эти слова и фразы - фантазии в себе. Утешительно помнить, что когда-то Homo sapiens sapiens так изобретательно обращался с языком - и не только с языком. Виртуозен, куда ни плюнь.

- Их нужно было сжечь, - ответил он, - чтобы оно не распространялось.
Он даже не взглянул на Джимми - возился с карманным калькулятором, рисовал карандашом.

• Что не распространялось?
• Заболевание.
• А что такое заболевание?
• Заболевание - это, к примеру, когда ты кашляешь, - сказала мама.
• А если я буду кашлять, меня сожгут?
• Скорее всего, - ответил папа, перевернув страницу.

Мечты крадутся из логова на охоту.

— Значит, мы обречены, потому что надеемся?
— Можно называть это надеждой. А можно отчаянием.
— Но без надежды мы тоже обречены, — сказал Джимми.

Снежный человек вспоминает и почти ощущает вкус. Пицца, потом пальцы Орикс во рту.
А потом банка с колой покатилась по полу. А потом была радость, радость, хваткой удава сдавившая тело.
О ворованные тайные пикники. О восторг. О ясная память, о чистая боль. О бесконечная ночь.

В прежних условиях сексуальная конкуренция была жестокой и бессмысленной: на каждую счастливую пару находился один унылый наблюдатель, тот, кого отвергли. Любовь возводила свой купол пузырь: можешь полюбоваться на тех, кто внутри, но сам туда не попадешь.

Наши древесные предки, говорил Коростель. Они гадили на врагов сверху, прячась в листве. Самолеты, ракеты и бомбы — всего лишь усовершенствованный древний инстинкт, не более того.

Нет мозгов – нет проблем (и зеленая голограмма в виде мозга).
Силикосознание.
Я брожу из пространства в пространство.
Хочешь врубиться в мясорубку?
У вас полно времени – не трогайте мое.
Милый козук/паукоз, кто тебя сделал?
Эксперименты над жизнью подобны резвящемуся скуноту.
Я думаю, следовательно, я спамлю.
Ключ к изучению Человечества – это Всё.

Сам язык потерял свою основательность, стал тонким, условным, скользким, точно клейкая лента, по которой он скользил, словно глаз по тарелке. Но глаз ещё видел, в том-то вся беда.