На лезі клинка

— Совершенно верно, совершенно верно. Однако я вижу, что вы не почувствуете удовлетворения, пока я не сломаю что-нибудь из мебели. И поскольку мне бы не хотелось расплескать суп наших гостей…
Внезапно кресло под архилектором с треском подломилось. Сульт взмахнул рукой, ухватился за край скатерти и рухнул на пол среди рассыпающихся обломков, со стоном растянувшись на спине. Король вздрогнул и проснулся. Гости ахнули от неожиданности. Байяз не обращал внимания на поднявшийся переполох.
— А суп, кстати, отличный, — заметил он, шумно хлебнув кушанье с ложки.

— Еще, — прошептал Девять Смертей, и комната повернулась вокруг него: он выискивал новую жертву. — Еще! — взревел он и захохотал, и ему вторили стены, и трупы хохотали вместе с ним. — Куда вы все подевались?
Он увидел смуглую женщину с кровоточащим порезом на лице и ножом в руке. Она не походила на остальных, но сойдет и эта. Он улыбнулся и стал красться вперед, занося меч над головой обеими руками. Женщина отступила в сторону, она наблюдала за противником и держалась так, чтобы их разделял стол. Жесткие желтые глаза, как у волка. Какой-то слабенький голосок подсказал ему, что женщина на его стороне. А жаль.
— Эй, это ты, северянин? — окликнул его какой-то массивный человек, появившийся в дверном проеме.
— Да, а кто меня спрашивает?
— Камнедробитель!
Новый враг был очень большой, крепкий и свирепый. Огромным сапогом он отпихнул в сторону сервант и двинулся вперед, хрустя разбитыми тарелками. Однако это ничего не значило — Девять Смертей был создан для того, чтобы сокрушать таких людей. Тул Дуру Грозовая Туча был крупнее, Рудда Тридуба — крепче, Черный Доу — вдвое более свиреп. Девять Смертей победил их всех и множество других. Чем больше, чем крепче, чем свирепее враг, тем хуже ему придется.
— Камнедробитель? — рассмеялся Девять Смертей. — Мать-перемать! И что из того? Новый труп — вот ты кто, и больше ничего! — Он поднял вверх левую руку, забрызганную красной кровью, растопырил три пальца и ухмыльнулся через дырку на месте среднего. — Меня называют Девять Смертей.
— Что? — Камнедробитель сорвал маску и швырнул ее на пол. — Ты лжешь! На Севере куча людей без одного пальца. Но не все они Девятипалые!
— Не все. Только я.
Огромное лицо великана исказилось от гнева:
— Ты лжешь, черт побери! Думаешь запугать Камнедробителя именем, которое тебе не принадлежит? Да я вырежу тебе еще одну задницу, червяк! Я нарисую на тебе кровавый крест! Я отправлю тебя обратно в грязь, ты, трусливый лживый подонок!
— Ты убьешь меня? — Девять Смертей расхохотался еще громче, чем прежде. — Глупец! Здесь убиваю я!

— Посмотри-ка на это! — прошипел он, широко раскрывая рот, чтобы испуганный пленник мог как следует взглянуть на его зубы. Или на то, что от них осталось. — Ты видишь это? Видишь? Там, где они выкрошили зубы сверху, снизу они их оставили. А там, где уничтожили снизу, оставили сверху, и так по всей челюсти. Видишь? — Глокта растянул пальцами углы рта, давая Тойфелю хорошенько рассмотреть то, о чем он говорил. — Это делали с помощью крошечного зубила. По маленькому кусочку каждый день. Это длилось несколько месяцев! — Глокта с трудом сел обратно на стул и широко улыбнулся. — Превосходная работа, а? И какая ирония! Оставить человеку половину зубов, но так, чтобы ни от одного из них не было толку! Я ем исключительно суп.

Дверь открылась, звякнул маленький колокольчик, и Логен вслед за Байязом вступил в низкий проход под аркой. Малахус двигался позади. После яркого уличного солнца лавка казалась темной, и глаза Логена не сразу привыкли к этому. Здесь, прислоненные к стене, стояли деревянные листы, размалеванные детскими изображениями зданий, лесов, гор. На стойках возле них висели странные одежды — ниспадающие мантии, слишком яркие платья, доспехи, гигантские шляпы и шлемы, кольца и драгоценные камни, даже одна массивная корона. Стойку поменьше занимало оружие — богато изукрашенные мечи и копья. Логен шагнул вперед и нахмурился. Это подделки! Ни один клинок не был настоящим. Оружие сделано из раскрашенного дерева, корона — из облезающей жести, драгоценные камни — из цветных стеклышек.
— Что это за место?
Байяз рассматривал развешанные вдоль стены мантии.
— Лавка театрального реквизита, — ответил он.
— Что?
— Люди в этом городе любят зрелища. Спектакли — комедии, драмы, театр во всех его видах. Эта лавка торгует вещами, необходимыми для постановки пьес.
— Они разыгрывают истории? — Логен потыкал пальцем деревянный меч. — У некоторых людей, видно, очень много времени.