The Origins Of Totalitarianism

Что такое «Истоки тоталитаризма»? Это «Повелитель мух» на территории Европы, это «Механический апельсин», порезанный на кусочки, это темная сторона «Так говорил Заратустра», это упрек в сторону Достоевского и Уэлша, это все по делу тетка сказала…

В своем труде 1951 г. Х. Аренд основательно подошла к определению понятия тоталитаризма и его генезиса со второй половины XIX века – зарождения империализма, или середины XVII века – буржуазной революции в Англии, или даже от зарождения человека, поскольку «зло есть природа человека» - тезис, с которым она активно полемизировала на страницах книги. Русский перевод сделан на издание 1966 года, которое может окончательно обозначить рамки существования тоталитарных систем в Европе: 1929 – 1953 для СССР; 1938 – 1945 для Третьего Рейха. И всё. В Италии, Испании, Китае(?) тоталитаризма не было (за Арендт). Уже это датирование бросается в глаза, так как в массовом сознании бытует стереотип, например, советского тоталитаризма «от Ленина до Перестройки». Общество тоталитаризма – амбивалентное, жидкое понятие, которым можно даже бабушек на скамеечке обозвать.

Разделена книга на три раздела. Еврейский вопрос – такое себе вступление аж на 200 страниц, скорей дань времени (интересно же «почему евреев»), чем основная тема. Далее следует империализм и тоталитаризм, самый сок. Название книги не обманывает, тут есть, в самом деле, истоки, которые начинают сливаться в единое целое после 1884 года (если мне не изменяет память). Начало борьбы европейских империй за заморские провинции для экспорта капитала. Здесь начинается бодриярствование средней степени и прочее... бабушкины почти 2-тысячелетние кости начинают скрежетать, а она пытается использовать черную магию. Хрясь! Первая мировая.

Это был империализм, кст. Что до тоталитаризма, то там все намного печальней для нас, почтиевропейцев, поскольку в ход вступила белая магия. Когда упало национальное государство как строй, границы между классами начали размываться, а политические партии превращаться в симулякры, родился метакласс – массы, а также надпартии, рожденные из пандвижений и культурных течений времени. С движений постепенно выделились организаторы, идеологи – вожди, для представления интересов абсолютно всей (хе-хе) переплавленной массы. Здесь, среди прочих, лидерами-затейниками и была разыграна та еврейская карта.

На что Аренд обратила пристальное внимание, это интеллигенция и ее роль в создании предпосылок для тоталитаризма. Под раздачу попали тучи декадентов, а еще русская литература [1] почти что целиком. Создание романического образа лишнего человека, отбрасывание морали были прямым путем к нигилизму. Или стали такими в трактовке лидеров масс.

Сделаем выводы: В XIX веке система национального государства зашла в тупик своего развития, началось разложение классической европейской культуры, некоторые кричали о необходимости перерождения, но был выбран экстенсивный путь – империализм. Излишек капитала и людей был брошен на колонизацию Африки и Азии; как результат – возникновения расизма, миллионы мертвых туземцев и через некоторое время снова тупик в европейской политике, который разрешать пришлось уже мировой войной. Последующие события показали беспомощность европейских кабинетов в условиях кризиса и потрясений: они просто смотрели (или тщетно пытались остановить в случае с Россией) на становление тоталитарных режимов.

Тоталитарное государство – это не государство, поскольку само оно заменено вездесущей теперь надпартией – матерью, отцом, Богом и законом в одном лице; в ход запущена идея перманентной революции – бесконечного расширения с неясными глобальными целями; тоталитаризм это не когда сопротивление подавляют (это диктатура/тирания/…), а когда граждане морально сдались, внутреннего сопротивления не существует; случайные репрессированные выступают в качестве «внешних» врагов и топливом для машины, без репрессий не возможно существование тоталитарного строя; из последнего следует – полицейские органы получают широкую, почти неограниченную власть в таком строе, а также зачастую со временем сами становятся жертвами режима; концлагерь – «кабинет Любви» и глаз Саурона в одном лице.

Бонус

Когда ее я видел, тьма волос меня влекла. Во снах своих ее предвидел.

Я знал, что черные ресницы посмотрят на меня, когда закончится Война. И мы построим Новый Мир.

Я в плен попал, решетку гнул, пока великий вождь мне руку помощи не протянул. Как верный сын прекрасного отца, идее верностью служил года Я всем хотел добра. Когда вернулся в дом родной, красное пламя сердцам других принес.

Стекло дрожало, дверь скрипела, мой взвод боролся с польской буржуазной саранчою.

И вот остались с ней вдвоем. Ляшские пяты, светясь в ночи, тянулись за солдатами. Затаившее дыханье. Хрустел в кромешной тьме кувшин под сапогом, а острый месяц расколол осенние вечерние шелка и отозвалось небо стоном.

Весной в бордель армейский занесло. Молоденькая ведьма-потаскуха пронзительно в меня смотрела. И оседлав метлу, за мужа из Сибири, летя над головой, спросила.

Лежа в постели, ловя лучи с дальнего Востока, огня вдыхал я аромат. В тот миг презрения улыбка озарила лицо счастливое мое. Я вспомнил олуха в порванных штанинах: попа на зелененькой траве, соломинка во рту, он мечтал любить и быть любимым и главное – любовь для всех. Хех!

"Товарищи!!! Западный шпион не дремлет, остановил волну социализма на реке. Пока приказ "Восток" Пришлось мне снова с малой Родины уйти.

Сержант, повозка, яма, куркули, лейтенант, свет, буржуи, пли, капитан, веранда, лампа, водка, майор, восход, записка, ночь.

Ласкал холодное железо, вращал судьбу, как барабан, в глазах бездонной тьмы я истину искал.

Заглянул в окно, дождь барабанил по стеклу, молния сверкнула в темноте, мелькнула тень, раздался гром, и скрип, и стук, но было поздно.

С утра я проснулся с мыслью, что “Арендт требует осмысления”. Она так вот сама и заявила, придя ко мне ночью во сне: “Пашенька, подумай, осмысли, чёрт побери, это же тебе серьёзная тема, а не как обычно какой твой Бодрийяр”. И вправду ведь, и я задумался, а задумавшись, вновь задремал и ко мне во сне явился уже сам Жан и сказал: “Пашенька, подумай, осмысли, чёрт побери, это же серьёзная тема, это ведь тот же Бодрийяр”. И вправду ведь, и я задумался, на этот раз не уснув.

Схемы универсальны и их на самом деле не так много, и это применимо ко всем сферам человеческого бытия: мода, общество, культура, политика, религия. При должном уровне абстрагирования от конкретного предмета можно прийти к общей схеме, которая будет подходить для множества других предметов или явлений, обнаруживать их родство или просто схожесть по принципу действия, устройства и др. моментам. Можно менять переменные, цвет, вкус и запах, но сама формула, схема или механизм действия остаются неизменными, хоть перед нами кажется предстают вещи совершенно разной природы. Ну да ладно, о чём это я...

Впрочем, книга ведь не об этом совсем. Она действительно очень подробно и внимательно рассматривает тоталитаризм и события, явления, тенденции в обществе и политике, которые привели к тому, что он стал возможен. Пересказывать всё это не имеет смысла, ибо для внятного изложения сути понадобиться пересказать чуть-ли не всю книгу целиком, а она всё же большая.

Тоталитаризм это не тирания, не вариант абсолютной монархии или чего ещё подобного. Арендт считает его абсолютно новым явлением, уникальным и, скорее всего, уже не повторимым в том самом аутентичном виде (хотя тут на ум приходит Северная Корея, но, если присмотреться, то это явление схожее, но всё же не то, о чём говорит Арендт). Для появления тоталитаризма нужны были чуть-ли не лабораторные условия, стечения обстоятельств, располагающий к его возникновению исторический фон и почва, так что явление это столь же крутое и редкое, как Большой Взрыв, а по стечению необходимых условий такое же многосложное, как момент зарождения первой жизни на планете Юпитер.

Кстати, самое главное (как по мне), Бодрийяра я вспомнил не только потому, что не мог его не вспомнить, но ещё и по той причине, что ближе к концу Арендт выстраивает общую схематическую модель тоталитарного государства, которую можно охарактеризовать одним словом – симулякр. Тоталитарное государство всё симулирует, а прежде всего самая явная симуляция прослеживается в области труда и производства. Также закон и порядок, безопасность и угроза (враг внешний и враг “объективный”). Идея труда ради труда хорошо видна на примере трудовых лагерей (по сути это тот самый символический обмен, без реальной прибыли, если даже не в убыток, как в случае с нацистскими лагерями смерти); идея пропаганды с её накрученными числами и непонятными словами, впрочем, сюда же и все тоталитарные СМИ (явный отрыв от референтов); зомбированные люди, которые потеряли всё человеческое и являются всего-лишь эрзац-человечками, манекенами, которые похожи на людей, но уже не люди по причине потери свободы воли (тоталитарному режиму люди не нужны) и пр. В общем, я опять нашёл Бодрийяра там, где его не было.

На этой мысли мне захотелось вновь уснуть, но перед самым моментом погружения в сон я понял, что имею все шансы встретить в очередном сне Оруэлла, чего я испугался и в итоге не уснул. Все эти явления, они не столь интересны как таковые, ибо по прошествии лет они нам всем неплохо знакомы, хотя бы в общих чертах, хотя бы благодаря Оруэллу и Замятину (а также многим другим). Арендт пускается в более глубокий анализ и пытается не столько описать сами явления, но объяснить зачем всё это делалось, какой во всём был смысл, какая логика, и как оно между собой связано. Интересно то, что она рассматривает режимы Сталина и Гитлера в сравнении, как во многом схожие и во многом внешне расходящиеся, хотя даже если брать различия, то – при должной степени абстрагирования – мы всё равно приходим к одним и тем же используемым ими схемам и одной и той же логике.

Впрочем, вначале было слово и слово это было антисемитизм. После недавнего чтения Горенштейна и Фукса мне о нём говорить отдельно не хочется. Коротко: она рассматривает история еврейства с более давних времён и до первой половины двадцатого века. Причины нелюбви к евреям; еврейские мифы; как это всё было связано с политикой; финансирование и гос. кредиты; выход евреев в общество и политику, и др. Общество всегда относилось к еврейству с подозрением, - не ново, но, суть: складывалась презренная группа с многовековой историей презрения к себе. Внимание, вопрос: применима ли такая же схема по отношению к современной ситуаци, можно ли будет разыграть такую же карту, только уже с другой переменной (ислам, беженцы)? Как обычно, а также многое другое, – покажет время.

ПС. В ближайшие дни добавлю небольшой конспект по основным моментам, ибо всё же книга действительно крайне годная, но писать на неё рецензию дело достаточно бессмысленное, а написание исключительно конспекта мне претит. Пусть будет так.

Книга сложная. Написана сразу после войны, в 60-х годах дорабатывалась. (В предисловии Арендт об этом подробно пишет.) Все выводы и обобщения сделаны на примере гитлеровской Германии и сталинской России. Не могу сказать, что я со всем согласна, как не могу сказать, что все поняла и обо всем могу судить. Но задумалась о многом и на многое посмотрела другими глазами.

Я постаралась выписать побольше цитат. (Обидно, что существенная часть их безвозвратно пропала во время сбоя сервера.) Они конечно не дают полного представления о книге, но кое-какие выводы для себя сделать можно.