Суровый берег

Иван Кратт

Приключенческая повесть о событиях на Ладоге в годы войны.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

12 оценок

5
50%
4
33%
3
17%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 13Хотят прочитать 36

Рецензии

Tin-tinka
23 августа 2022
Слишком скомкано
Еще один недетский сюжет в серии Детская литература – рассказ о создании Дороги жизни и о первых зимних переправах через Ладожское озеро. «Эх, такому бы сюжету хорошего автора», –сожалела я, дочитывая данную книгу. Но имеем то, что имеем: занимательные вводные данные и непридуманная история из прошлого теряются в неудачном изложении, которое не дает прочувствовать переживания героев, ни погрузиться в бытовые подробности той трагичной зимы. Причем нельзя сказать, что автор не делает попыток донести до читателя всю трудность создания зимней Дороги жизни, тут есть отдельные проникновенные моменты, но все вместе выглядит как снежный ком. Героев не успеваешь понять, информация о прокладке дороги через заледеневший лес и то, как переправлялись через озеро первые машины, дана слишком хаотично, рвано, так что не складывается общая картина. Конечно, можно уяснить, что люди в лесу работали в нечеловеческих условиях, замерзая без зимнего обмундирования и мучаясь от цинги, а многие водители не могли пересечь озеро, проваливаясь под лед или же погибая от снарядов немецкой авиации.

На открытом просторе было очень холодно. Комаров поднял воротник, надвинул фуражку почти до бровей, но ветер пронизывал грубую шерсть шинели, леденил лицо и руки. Бойцы еще больше страдали от стужи. Ни у кого из них не было ни валенок, ни телогреек — зимнее обмундирование получить еще не успели. Многие сидели в кузове, нахлобучив на уши линялые, пропотевшие пилотки, съежившись, пытаясь укрыться промерзшим брезентом. Они даже не оборачивались в сторону разрывов. Не хотелось шевелиться, чтобы не потерять последнюю частицу тепла, еще сохранившуюся у них.
Он знал, что лишь нечеловеческое усилие помогало роте держаться. Сдать темп на полчаса — и все триста человек перестанут быть силой. Впрочем, не триста. Только что снарядом убило еще троих. Шестнадцать человек за один день.
...А темпы придется прибавить. В другое время к Герою за них бы представил, а теперь расстреляю перед строем…
Постоянные обстрелы и налеты, некрепкий лед, мороз, выход из строя машин и убыль людей не давали и половины тех результатов, которых фронт ждал от ледовой дороги. Не было прикрытия с воздуха, береговые зенитные батареи стояли далеко и тоже не могли задержать вражеские самолеты, прорывавшиеся сквозь жидкий огонь и весь день «висевшие» над озером.
За эти сутки он достаточно нагляделся и наслушался и понимал, что если дело и дальше пойдет так, то трасса не оправдает связанных с нею надежд. Слишком трудно держать двухсоткилометровую дорогу с таким ледовым участком, как Ладожское озеро, на самом переднем крае фронта. Семь дней шли машины в один конец за грузом на дальние станции, а потом гибли на Ладоге.
Комаров вдруг подумал о том, сколько же людей блуждают сейчас, подобно ему, в стуже и мраке, может быть, гибнут, кричат, зовут на помощь. Каким страшным трудом достается каждый кусок хлеба и каждый снаряд для Ленинграда.
И еще заметила Ирина, что в цехе стужа и большая часть стекол выбита, но возле каждого станка видны люди, и очень многие из них примостили к стенкам ящики и стоят на них, чтобы достать до управления резцом.
Сорокаградусный мороз рвал радиаторы, снежные заносы становились для машин могилой, замерзали люди. Часто каждый рейс становился подвигом, многие водители делали их по два, три в сутки. Каждый вечер поезд доставлял эвакуируемых на берег озере, многие из них не в состоянии были сами взобраться на машину.
И даже введенный автором в сюжет ребенок не спасает ситуацию – вроде, что может быть печальнее, чем голодающий малыш, практически чудесное его спасение из лап смерти, но и оно оставило меня почти безучастной, когда разумом понимаешь, что описываются мучения, а прочувствовать это не получается.
Стоит еще отметить, что автор не поскупился на сюжетные линии: будет тут и любовь, и элемент приключений – стрельба и преследование злостного негодяя, которого с первых же строк автор определил как отрицательного персонажа.
Так что, подводя итог, книга хоть и рассказывает о важных событиях прошлого, но делает это недостаточно хорошо, читатель не ощущает атмосферу того времени, так что с литературной точки зрения книжка вышла весьма слабая.
Читать далее
76 понравилось
11
687
Leksi_l
21 декабря 2021
Суровый берег. Иван Кратт
Цитата:

Замысел был настолько грандиозным и необычным, что в него трудно было поверить.
Впечатление: Книгу нашла в новой игре и эту тему я люблю. Книга сразу в подборку.
Повесь грустная, тяжёлая, временами затянутая. С одной стороны я понимаю, что это про реальность и я была на Дороге жизни, и даже верю, что так все и делалось: машины под водой, замёрзшие люди, голод и смерть. С другой есть, конечно моменты ненастоящие, но грань между одним и другим тонкая. История войны, блокады, человеческой боли тянется через такую повесть.
Захотелось снова в музей Блокады Ленинграда сходить.
О чем книга: Повесть рассказывает нам об одной очень холодной зиме, когда в Смольном приняли решение переправлять людей по Ладоге, чтобы спасти от блокады, чтобы спасти от голода. Дорогу делали простые люди, на последнем издыхании и у каждого из них была своя история, своя жизнь, которую забрала война.
Читать/не читать: читать
Читать далее
68 понравилось
0
405
BroadnayPrincipium
4 ноября 2021
"Двадцать зим не переезжали озеро..."
Очередное произведение, прочитанное в рамках проекта "Читаем Россию" - повесть Ивана Кратта "Суровый берег". Автор с первых дней войны служил в отряде народного ополчения, а потом - рядовым бойцом в войсках Ленинградского фронта. За годы войны Иван Фёдорович написал несколько книг. Повесть "Суровый берег" была написана им в 1947 году.
В этом небольшом произведении рассказывается о том времени, когда принималось решение сделать ледовую дорогу по Ладожскому озеру той самой "дорогой жизни", как начинал ездить по этой дороге первый транспорт.
Главный герой - капитан Комаров, до войны работавший инженером в одном научно-исследовательском институте. Он получает задание приступить к прокладке лесной дороги вдоль озера, которая почти вдвое сократила бы протяжённость сухопутной трассы.

Инструкция была краткой: приказ выполнить, даже если бы это было выше человеческих сил.
Комаров отправляется на берег Ладоги и вместе с ввереными ему бойцами и техникой приступает к строительству.

Тысячи лет стояло озеро, угрюмое и непокорное. Только птицы летали зимой над замерзшей пустыней, да изредка перебегали его звери. Рыбаки пробирались на санях лишь до ближайших островков… Правда, метеостанции предсказывали нынче необычайные морозы, воздушная разведка обнаружила лед там, где его в эту пору никогда не бывало, а главное — дорога должна стать действительностью, хотя бы пришлось для этого строить ледяной мост… И все же, пока она была только надеждой!..
Под жестоким снежным ветром, измученные, голодные, страдающие от цинги люди строят эту дорогу. Строят, зная, что за ними - правое дело... Зная, что нельзя отступать и малодушничать... Зная, как тяжело сейчас жителям Ленинграда, про которых, на вопрос, как они там держатся, всё чаще отвечают: "За стены там держатся..."
И наш главный герой тоже строит эту дорогу, постоянно думая о сыне, четырёхлетнем Боре, что остался с тётей в блокадном городе. Как он там? Жив ли?
И пусть эта повесть - далеко не развлекательное произведение, пусть написана она немного суховатым языком... Огромная ценность её в том, что автор - свидетель тех событий, о которых пишет. О том времени, о подвигах наших людей нужно знать и помнить. Обязательно помнить!
В пальцы свои дышу — не обморозить бы.
Снова к тебе спешу Ладожским озером.
Долго до утра, в тьму зенитки бьют,
И в прожекторах «Юнкерсы» ревут.
Пропастью до дна раскололся лёд,
Чёрная вода, и мотор ревёт:
«Вправо!»
…Ну, не подведи, ты теперь один
Правый.
Фары сквозь снег горят, светят в открытый рот.
Ссохшийся Ленинград корочки хлебной ждёт.
Вспомни-ка простор шумных площадей,
Там теперь не то — съели сизарей.
Там теперь не смех, не столичный сброд —
По стене на снег падает народ —
Голод.
И то там, то тут в саночках везут
Голых.
Не повернуть руля, что-то мне муторно…
Близко совсем земля, ну что ж ты, полуторка?..
Ты глаза закрой, не смотри, браток.
Из кабины кровь, да на колесо —
Ала…
Их ещё несёт, а вот сердце — всё.
Стало. (Александр Розенбаум)
Читать далее
17 понравилось
0
181