Цитаты из книги Kitchen

Мир существует не только для меня одной. Поэтому соотношение неприятного и приятного вокруг меня остается неизменным. Сама я определить это не могу. Следовательно, нужно принимать все вне себя в перемешанном виде: и темное, и ярко сияющее.

Людей не волнуют обстоятельства или внешние силы, они терпят поражение внутри себя, в отчаянии подумала я. Хотя мне казалось, что прямо сейчас кончится что-то такое, чему мне не хотелось бы положить конец, я не могла ни торопиться, ни скорбеть. Во мне не осталось ничего, кроме темноты.

Если бы у меня были дом и семья, куда я могла бы вернуться, то я пребывала бы в романтическом настроении, но поскольку у меня совсем никого не было, я испытывала невыносимое, глухое одиночество. Впрочем, может быть, это и есть та жизнь, которая подходит мне. В ночь накануне отъезда воздух особенно прозрачен и чист, а сердце стынет. Однако если нет никого и нигде, то моя жизнь остановится. Наконец я поняла, что испытывает Юити. Как приятно было бы никогда больше не возвращаться на ту улицу…

Мы оба мучительно пытались отыскать для себя спокойное пространство.

Почему-то я продолжала жить с постоянным ощущением, что когда-нибудь умру. Без этого я не смогла бы выжить. Такой стала моя жизнь, и обратного пути у меня не было.
Так бывает, когда, долго бредя в темноте по крутому скалистому гребню, выходишь вдруг на широкую дорогу. Я узнала, как прекрасно, когда кажется, что сил больше нет, а в твое сердце вливается прекрасный лунный свет.

Мне не очень нравится сентиментальность слов «никогда больше…» и вытекающее из них ощущение ограниченности. И именно тогда тяжесть и беспросветность этих слов нахлынули на меня.

Я не могла решить, насколько я сильна, сумею ли снова жить одна… «И все же непременно скоро, в самом ближайшем будущем…» — думала я, запутанная в противоречиях, надписывая открытки.
Мне просто нужно уехать.

Со смертью бабушки умерло и время в этом доме. Я остро это почувствовала. И с этим я уже ничего не могла сделать.

Однако Эрико казалась намного сильнее их. Она излучала глубокое обаяние. Оно-то и привело ее туда, где она сейчас находилась. Я ощущала, что ни покойная жена, ни сын не смогли ее изменить. Обладание таким качеством обрекало ее на вечное неустраняемое одиночество.

Она живет, руководствуясь только минутными порывами. Мне кажется удивительной ее способность претворять свои импульсы в реальность.

Можно ли ему доверять? Или он что-то от меня утаивает? Чем больше я узнавала об этих людях, тем меньше их понимала.
Но я доверяла кухне. При всей непохожести матери и сына в них было что-то общее. Когда они улыбались, их лица напоминали улыбающегося Будду. И меня это радовало.

Распущенные волосы до плеч, яркий блеск глаз, красивой формы губы, высокая прямая переносица — все ее тело излучало свет, словно подрагивающий от переполняющей ее жизненной силы. Она не была похожа на обычных людей. Таких я еще не встречала.

На целом свете у меня не было ни одного близкого человека, и я испытывала волнение оттого, что могу идти куда угодно и делать что захочу.

Хотя это звучит оскорбительно, но мне показалось, что меня окружили бесы. Но поскольку он был совершенно «холоден», я почувствовала к нему доверие. Как это всегда бывает в случае одержимости бесами, я увидела во мраке перед глазами прямую дорогу, и за ней был отчетливо виден яркий свет, и я откликнулась на него.

Я остаюсь наедине с кухней, а это уже намного лучше, чем быть одной. Когда я остаюсь одна, то часто погружаюсь в грезы, представляя, что, когда мне настанет срок умереть, я смогу испустить последний вздох на кухне. И мне не важно, буду ли я совсем одна в холодном помещении, или с кем-то еще в теплом месте. Главное — чтобы это была кухня.

Я помнила, как ужасно он ворочается во с­не, как много сахара и молока добавляет ­в кофе, но я знала, каким серьезным стан­овится его лицо, когда он старательно пы­тается уложить феном свои непокорные вол­осы перед зеркалом. Поэтому я подумала, ­ что, если бы сейчас мы были с ним по-на­стоящему близки, я не смогла бы рассказы­вать ему, что во время чистки холодильни­ка ободрала маникюр на правой руке.