Цитаты из книги Kitchen

Бывают разные трудности…

... из нашей беседы, мерцающей, как звезды на облачном небе, потихоньку начала высвечиваться любовь...

Та часть «ее», которая была «им», заулыбалась.

Это очень странно, что мне нравится все, что имеет отношение к кухне. Возможно, она связана для меня с каким-то давним воспоминанием, запечатленным в моей душе. Когда я стояла там, мне показалось, что я все стряхнула с себя и что-то ко мне вернулось.

Нередко в потоке времени и настроений в памяти всплывают разные события прошлого. И зимой в кафе вдруг вспоминаются совершенно незначительные вещи.

Оглядываясь назад, теперь я понимаю, что судьба иронично подставила мне лестницу, которой нельзя было не воспользоваться. Пропустив даже одну ступеньку, я никогда не смогла бы взобраться наверх.

Поскольку стола не было, мы завтракали прямо на полу, расставив там разные плошки. Солнечный свет проникал сквозь наши чашки, и зелень холодного чая подрагивала на полу.

Я буду много-много страдать, а потом снова возвращаться на круги своя. Я не потерплю поражения. Я не позволю, чтобы меня сломили.

Когда-нибудь все исчезнут, растворившись во мраке времени.

Как это всегда бывает в случае одержимости бесами, я увидела во мраке перед глазами прямую дорогу, и за ней был отчетливо виден яркий свет, и я откликнулась на него.

Белая набережная уходила в бесконечность, синяя рассветная дымка расстилалась над городом. Когда я стояла там, в чистом, покалывающем, холодном воздухе, мне казалось, что я совсем близко от того места, которое именуется «смертью». И в самом деле, только в этой совершенно прозрачной, ужасно печальной атмосфере я испытывала облегчение. Исчезало самоистязание.

Сколько времени потребовалось, чтобы я поняла, что на тёмной и печальной горной тропе единственное, что возможно сделать, - самой себе освещать путь? Хотя я росла в атмосфере любви, я всегда чувствовала себя одинокой.

Я повзрослела до омерзения, но жить несомненно стало проще.

На самом дне глубокой безысходности, к которой нельзя прикоснуться, я почувствовала себя теперь совершенно одинокой.

Я пытаюсь размышлять, но в моем душевном состоянии не получается прийти ни к какому решению. Мне нужно вытащить себя как можно быстрее. Но мне это не удается.

Когда же ты совершенно измучена, на роже прыщи, и если ты звонишь в отчаянии друзьям по вечерам, а их никого нет дома, то начинаешь тихо ненавидеть все — свое рождение, воспитание, собственную жизнь — и сокрушаться обо всем случившемся.

Люди не способны определить, что лучше. Они стараются жить так, как предпочитают сами. Возможно, лучшая жизнь та, когда сам не понимаешь, что счастье — это быть одному.

Оглядываясь назад, теперь я понимаю, что судьба иронично подставила мне лестницу, которой нельзя было не воспользоваться. Пропустив даже одну ступеньку, я никогда не смогла бы взобраться наверх.