Una educacion

Выражение его лица забыть невозможно. В нем нет ни гнева, ни ярости. Никакой ярости. Только непередаваемое наслаждение. А потом я начинаю понимать , хотя и сопроти1вляюсь этому : источник наслажления - моё унижение. Это не случайность. Такова и была цель.

-Разве вы не учите детей мыть руки после туалета? - спросила бабушка.
Отец включил мотор. Машина покатилась. Он помахал рукой и сказал:
- Я учу их не писать на руки.

“It’s strange how you give the people you love so much power over you”

The decisions I made after that moment were not the ones she would have made. They were the choices of a changed person, a new self.
You could call this selfhood many things. Transformation. Metamorphosis. Falsity. Betrayal.
I call it an education

The thing about having a mental breakdown is that no matter how obvious it is that you're having one, it is somehow not obvious to you. I'm fine, you think. So what if I watched TV for twenty-four straight hours yesterday. I'm not falling apart. I'm just lazy. Why it's better to think yourself lazy than think yourself in distress, I'm not sure. But it was better. More than better: it was vital.

“You can love someone and still choose to say goodbye to them,” she says now. “You can miss a person every day, and still be glad that they are no longer in your life.”

"Любопытство пробудилось. Семя упало на добрую почву. Время и скука- вот все, что было нужно, чтобы оно проросло.

"Лето прошло, растаяв от собственной жары"

Неужели образование, чтение, размышления, путешествия превратили меня в человека, который не принадлежит ни одному из миров? Я вспомнила девочку, которая не знала ничего, кроме свалки и своей горы. Я вспомнила, как эта девочка смотрела на экран телевизора, где самолеты врезались в странные белые колонны. Ее школой была гора металлолома. Ее учебниками – листы металла. И все же у нее было что-то драгоценное, чего у меня, несмотря на все мои возможности, а может быть, из-за них – не было.

К концу семестра мой мир стал огромным. Мне было трудно представить, что я вернусь на гору, на кухню, и даже к пианино в комнате рядом с кухней.

Все мы гораздо сложнее тех ролей, которые нам отведены в историях.

Он – дар Божий, а Господь дает дары свои так, как захочет.

Но когда Тайлер приехал домой на Рождество, я заметила, что он читает книгу отверженные. И я решила, что такие книги читают студенты колледжа. я купила себе её , надеясь, что она научит меня истории или литературе. Но этого не произошло. И не могло произойти. Я не могла отличить вымысел от фактов. Наполеон для меня был столь же реален, как Жан Вальжан. Я никогда не слышала ни о том, ни о другом.

Но то, что стоит между мной и моим отцом, это не просто время или расстояние. Это перемена во мне самой. Я больше не ребенок, которого воспитал отец. А он все еще отец, который воспитал свою дочь.

Ты отдаешь власть над собой тем, кого любишь

«Я приехала, чтобы вернуть свою жизнь, спасти ее. Но спасать было нечего.»

Отрывок из книги
Ученица. Предать, чтобы обрести себя
Тара Вестовер
Этот материал может быть защищен авторским правом.

«Странствующий рыцарь – это тот, кого бьют, но кто все равно считает себя императором».»

Отрывок из книги
Ученица. Предать, чтобы обрести себя
Тара Вестовер
Этот материал может быть защищен авторским правом.

«Иногда эти чувства меня пугали. Разве можно любить чужих людей сильнее собственного брата? Разве может дочь предпочесть учителя собственному отцу?»

Отрывок из книги
Ученица. Предать, чтобы обрести себя
Тара Вестовер
Этот материал может быть защищен авторским правом.