Шум прибоя

“Quand on pense au bonheur d'autrui, on rêve sans le savoir à une forme d'accomplissement de son propre bonheur, ce qui, tout compte fait, rend plus egoïste que si l'on se souciait de son propre bonheur.”

Накануне под вечер внезапный сырой ветер нагнал тучи, небо затянуло будто тяжелой парусиной. В море пошла мертвая зыбь, прибрежные птицы подняли крик, щетинохвостки и другие насекомые старательно прятались где-нибудь повыше. Среди ночи поднялся сильный ветер, полил дождь; море грохотало; в небе раздавался свист, словно кто-то забавлялся на свирели.

Хацуэ стояла под огромной сосной, а налетевший морской ветер развевал подол платья. Ее фигурка, облепленная белым летним европейским платьем, казалась обнаженной. И, словно это морской ветер, на него нахлынули воспоминания...

Стало грустно. Юноше уже было знакомо это странное чувство любви, что заставляет сердце томиться желаниями и страдать...

И мать, и сын частенько приходили советоваться с морем, если возникала нужда поразмыслить о чем-то важном.

Разлука - вещь тяжелая. Его лицо то озарялось, то вдруг мрачнело, словно в ясный день на солнце набегали облака.

Что сделано, то сделано. А люди всегда болтливы. Не бери в голову.

Юноша поднимался по дороге на маяк. Дождевая вода неслась потоками, омывая ноги. Ветер свистел в соснах. Идти в резиновых сапогах было тяжело. Он шел, не раскрывая зонта. Дождь стекал по коротко остриженному затылку, по шее, попадал за шиворот. Юноша продолжал подниматься, ветер хлестал ему в лицо. Он даже не старался уворачиваться от него, будто бы желая убедиться, что его счастье сродни не только умиротворенной природе, но и безумству стихии.

Тучи неслись галопом, светлые прогалины молниеносно заполнялись кромешной теменью. Он чувствовал, что где-то высоко-высоко, за плотными облаками, не пропускающими лучи, - ясное безмятежное небо.

Тиёко очень хотелось взглянуть в глаза мужчины, который скажет: "Я тебя люблю" - как говорят в кино или романах.

В закрытых ставнях свистел морской ветер, время от времени неожиданно вздрагивала лампа, и свет в комнате мигал. Казалось, ночное море вплотную подступает к общежитию: волны прилива грохотали совсем близко, заглушая разговор ребят. Иногда на их веселых лицах, освещенных тусклой лампой, возникало беспокойство, но оно вскоре сменялось бравадой.

Он понимал, что ему, восемнадцатилетнему парню, еще рано думать о девушках. В городе у молодежи много сомнительных соблазнов, но на острове не было ни игральных автоматов, ни питейных заведений. Даже ни одной официантки не водилось. Поэтому все мечты юноши были бесхитростны. Он мечтал о своей парусно-моторной лодке, на которой будет вместе с братом заниматься прибрежными перевозками.