Шум прибоя

Во всех комнатах стояли сумерки, и только окно дальней комнаты было солнечным, будто его занавесили шафрановым платком.

Мать Хироси проявила небывалую щедрость: из двух яиц приготовила дорожный завтрак - сильно пересоленный омлет. Положила в портфель фрукты и карамель, однако припрятала их так, чтобы гостинцы можно было найти с трудом.

Он ощущал гармонию природы, не задумываясь о ней. Казалось, невидимая часть этой божественной природы вошла в него вместе с воздухом и растеклась по всему молодому телу, а шумный прибой огромного моря совпал с ритмом бегущей в его жилах крови. Эти ритмы наполняли его жизнь изо дня в день. В другой музыке Синдзи не нуждался.

Помолившись, он глубоко вздохнул и взглянул на залив. Над ним уже взошла луна. Облака, словно древние божества, проплывали над морем.

У зла короткие ноги, дальше добра оно все равно не уйдет.

В груди у Синдзи громко заколотилось сердце. Они почти прикасались щеками, ощущая жар друг друга. Оба пахли одинаково — морем. Их обветренные сухие губы соприкоснулись, немного солоноватые на вкус. «Как морская трава», — подумал Синдзи и мгновенно отпрянул. Он поднялся, взволнованный первым поцелуем. Синдзи зарделся от стыда.

«Так вздымаются на море волны», — подумал юноша, глядя на ее грудь.

Сами ни разу не бывавшие в больших городах, родители отправляли своих чад в столицу как на погибель. Экскурсия казалась им авантюрным приключением, хотя их собственная повседневная работа на море была куда опаснее и рискованнее.

Если бы от них был какой-нибудь прок, юноша  наверняка втянулся бы в новую привычку к раздумьям, но от них сквозной откровенной опасностью.

Он не умел рассказывать о сильных впечатлениях. Ему вспоминались лишь какие-то мелкие события прошлогодней давности. Куда исчезло всё то, что ещё недавно вызывало восторг и удивление?.. Он вернулся домой, где всё оставалось по прежнему. Мама. Очаг. Отсыревшие татами. В окружении привычных вещей мир вновь стал понятным без слов — вот только мама продолжала донимать его расспросами об экскурсии.

Повсюду бесновались волны, сливавшиеся с тёмными дождливыми небесами в одно сплошное изодранное полотно, на котором рисовалась безграничная бушующая стихия.

Каменные надгробтя стояли в тусклом предутреннем свете, словно белые парусники на якоре. Кладбище напоминало порт: паруса обвисли, отяжелели и окаменели. Эти паруса никогда больше не наполнит ветер. Вечное безветрие приковало их к этим берегам. Якоря впиличь глубоко в грунт, их никогда не поднимут из тёмных глубин.

Вокруг Синдзи простиралось безбоежное море, но фантазии в нём оно не будило. Море для рыбаков — что земля для крестьян.

В храме Хатидай поклоняются богу Ватацуми. Рыбаки издревле верили в бога морей. Они приносят в храм дары и молятся, чтобы море было спокойным, а корабли - невредимыми.

Воображение юноши было бедным, поэтому любовные страдания обходили его стороной.