Секрет каллиграфа

Сердце - дикий зверь. Его невозможно приручить или подчинить голосу разума.

— Чёрное и белое — это музыка, — так он сказал однажды одному клиенту. — Когда взгляд скользит между двумя этими полюсами, возникает ритм, компоненты которого — эмоции точности. Цвет — это игра, лёгкое наслаждение хаосом.

... ложь утомляет, если ее не принимает сердце.

Когда же Салман спросил подругу, почему мужчины ходят к Самире, а не к ее мужу, та рассмеялась:
— Дурачок! Потому что у женщины есть дыра, а у муж­чины иголка. И он зашивает дыру, но все расходится снова, и тогда приходит следующий мужчина.

И только шейх Рами расстроился, потому что его мечеть сразу опустела. Теперь на молитву приходили лишь несколько стариков. «Бог для них все равно что официант в ресторане, — ворчал шейх. — Они заказывают Ему дождь и забывают о Нем, едва только получат желаемое».

Снаружи действительно шел дождь. Первые робкие капли вскоре превратились в настоящий ливень. Пыльная земля поначалу, казалось, содрогалась от восторга. Однако потом напиталась, почернела и успокоилась.

Рами Араби знал, что колонны не плачут. Просто из пара, выдыхаемого молящимися, конденсируются капельки воды. Но он не должен был никому об этом говорить. «Предрассудки нужны для того, чтобы и неграмотные не забыли Аллаха», — повторяла его жена.

Мастер Хамид редко выходил из себя. Как говорил Самад, в сравнении с ним даже Будда был жалкий холерик.

Шимон, зеленщик из евреев, тоже много пил. Однако утверждал, что он никакой не пьяница, а последователь Сизифа. Ему невыносим вид полного стакана, поэтому он немедленно опорожняет его. А потом вид пустого стакана навевает на него меланхолию.

Каллиграфия воздействует на мозг посредством внутренней музыки, а потом уже открывает путь к сердцу

я следую за любовью, куда бы ни тянулся ее караван

Одними и теми же знаками ты можешь написать и самое красивое, и самое мерзкое из слов.

Третье поколение разрушает то, что было заложено первым и построено вторым.

Чёрный - самый могущественный из цветов. Он гасит все остальные и убивает свет. Он холоден, как разум, и неумолим, как логика.

Отец Хамида до конца жизни ненавидел фанатиков любого толка и боялся их пуще дьявола. "Потому что дьявол, - говорил он, - господин с благородными манерами. Он не отнимал у меня ни жены, ни дочери. Их задушил мой сосед-фанатик".

Бог для них всё равно, что официант в ресторане [...]Они заказывают Ему дождь и забывают о Нём, едва только получат желаемое.

Если хочешь как следует насолить врагу, ...не убивай его, а просто мучай и желай ему долгих лет жизни.

...каждый мастер был когда-то мальчиком на побегушках.