Untamed

Боль – это не трагедия. Боль – магия. Страдания – вот что действительно трагично. Они появляются всякий раз, когда мы старательно избегаем боли и идущего за ней становления. Я не могу и не должна упустить шанс на собственную эволюцию только потому, что мне страшно довериться процессу роста. Не могу больше позволить себе не верить в себя, душить и прятать собственные чувства, избегать их снова, снова и снова. Моя главная цель – прекратить уже наконец прятаться от себя и собственного развития. Прожить всю жизнь, так и не превратившись из гусеницы в бабочку, пугает меня намного больше, чем боль. Пройти этот путь страшно, но упустить его – намного страшнее.
Когда боль приходит, я словно расщепляюсь надвое.
Одна я – жалкая и испуганная, другая – любознательная и восторженная. Вторая – не мазохистка, нет, она мудрая. Она все помнит. Она напоминает, что пусть я не знаю, что ждет меня за новым поворотом, но я всегда знаю, чего ждать от самого пути. Знаю, что если присутствует боль и ожидание, то не за горами и воскресение. Знаю, что боль не вечна, и я ее могу переждать, потому что испытала ее вдоль и поперек и могу ей доверять. И коль скоро то, кем я стану завтра, совершенно непредсказуемо и размыто, мне нужно мотать на ус все, что происходит уже сегодня – только так я вольюсь в будущую форму самой себя.
К зеркалу у меня в ванной приклеен стикер со словами:
«Прочувствуй все».
Он напоминает мне о том, что хоть я и начала это путешествие к себе самой восемнадцать лет назад, я продолжаю его каждый день, каждый миг, когда я позволяю себе чувствовать и расти. Это мое ежедневное напоминание о том, как важно позволять себе сгорать дотла и заново восставать из пепла.

Рано или поздно наступает момент, когда пора перестать вытаскивать из реки утопающих. Нужно проплыть вверх по течению реки и узнать, почему они в этой реке очутились.
Десмонд Туту
<...>
Любая филантропка, если она глубоко погружена в свою работу, в конце концов превращается в активистку. Если этого не сделать, можно стать заложницей несправедливости – спасать жертв системы, в то время как сама система будет и дальше получать свою выгоду и хлопать нас по головке – молодцы, так держать. Превратиться в пешку существующей власти.
<...>
Если мы хотим сделать мир более честным, справедливым и прекрасным местом, нужно делать И ТО, И ТО. Давайте не будем вечно вытягивать утопающих на берег. Давайте каждый день подниматься вверх по течению и показывать, где раки зимуют, тем, кто сталкивает людей с берега.

Почему женщины так боятся хоть капельку побыть эгоистками? Почему мы всегда приходим к выводу, что нам нужно выбирать между собой и любимыми людьми? Почему нам кажется, что наши желания и благополучие наших близких – это взаимоисключающие понятия? Почему мы уверены, чтобы стабильность и безопасность возможны только в отношениях, а наши любознательность, желания и голод изначально опасны?
<...>
Все эти истории – часть идиотской пропаганды, направленной на то, чтобы промыть женщинам мозги и заставить их поверить в две вещи.
Первая: мы можем обрести ценность и покой, только полностью растворившись в ком-то другом. И вторая: если мы поддадимся любопытству, утолим голод и добьемся желаемого, за этим неизменно последуют хаос и боль.

Бабуля тянется ко мне, накрывает мою руку ладонью и смотрит на меня, внимательно и глубоко.
В этот момент Боль становится невыносимой, не побороть. Да и навык я растеряла. Я не сжимаюсь, не каменею, задержав дыхание, не отвожу взгляд. Я позволяю Боли накрыть меня с головой.
Сначала меня с силой бьет понимание, что однажды ситуация перевернется. И я буду стоять на месте матери, глядя, как моя дочь прощается с бабушкой. А потом, не успеешь глазом моргнуть, как моя дочь будет наблюдать за тем, как со мной прощается моя внучка. Я не гоню их, я проживаю эти мысли, картины и чувства до капли. А они глубоки и очень горьки.
Насытившись, Боль несет меня дальше. Я как будто сама стала Болью. Огромным Вместилищем Боли, которую несет это прощание, в котором и любовь, и красота, и нежность, и тоска, и пока я сижу рядом с бабушкой и мамой, неожиданно понимаю, что рядом сидят и все остальные. Все те, кто жил, любил и терял. Я думала, что, приехав сюда, переступлю порог и увижу смерть, но оказалось, я шагнула в жизнь. Окунулась в Боль, уверенная, что это мой персональный источник горя, а нашла в нем все человечество. Предалась одиночеству, на которое Боль обрекает, но вдруг познала единство. Здесь, в сердце Боли, рядом со мной были все те, кто когда-либо впервые брал на руки своего ребенка или держал за руку умирающую бабушку, или прощался с любовью. Мы вместе. Вот оно, то самое «Мы», «Нам» с постера в классной комнате Джоси. «Мы» окунаемся в Боль. Но Нам она по плечу. По плечу прожить эту жизнь. По плечу уметь любить отчаянно и глубоко. И по плечу терять все то, что мы любим, потому что такова испокон веков была судьба любого человека с открытым сердцем, глазами и руками.
Боль – это не недостаток. Боль – наше место встречи. Кружок для храбрых и любящих. То место, куда ты попадаешь один, но уходишь вместе со всеми. В Боли живет любовь.
Боль никогда не говорила мне: Рано или поздно это закончится, так что лучше беги. Она говорила: Рано или поздно это закончится, так что задержись подольше.
И я задержалась. Я держала в своей ладони тонкую, как папиросная бумага, ручку Элис Флэггерти. Поглаживала обручальное кольцо, которое она все носила даже спустя двадцать шесть лет после того, как не стало дедушки.