Замок. Рассказы

...надо же как-то скрашивать горькую жизнь, а нам её отравили с самой юности...

Оно было такое же, как при жизни, на нем не было никаких признаков обещанного избавления: того, что обретали в этой машине другие, офицер не обрел; губы были плотно сжаты, глаза были открыты и сохраняли живое выражение, взгляд был спокойный и уверенный, в лоб вошло острие большого железного резца.

...боясь из-за какого-нибудь невольного нарушения неизвестных инструкций потерять свое место, он не смеет ни к кому обратиться

Ее не так легко понять, потому что часто не знаешь, с насмешкой она говорит или всерьез. Чаще всего она говорит серьезно, а звучит как насмешка.

Кто уходит, того нетрудно любить.

Может, умнее было как раз на Иеремию равняться, который свою простуду донельзя преувеличивал, — хотя жалкий вид у него вовсе не от простуды, а от рождения, такой вид никаким чаем, никаким отваром не поправишь

Пусть бы сдернули с меня эту смазливую личину, пусть бы изуродовали мое тело — лишь бы дали с тобой спокойно жить!

Такой, должно быть, у нее характер, интриганка она, к тому же и взбалмошная, как ветер, — пойди пойми, из какой дали он дует и по чьей указке?

«... оставила, можно сказать, орла и связалась с слепым кротом...»

Силы человеческие не беспредельны, кто же виноват, что именно этот предел иногда и ещё какое-то значение имеет.

Объем работы вовсе не определяет степень важности дела.

Благоговение перед властями у всех у вас в крови, от самого рождения и всю жизнь вам его тут со всех сторон и на все лады внушают, чему и сами вы способствуете, каждый по мере сил.

Мне только потому занятно, что я смог заглянуть в эту дурацкую путаницу, от которой, при некоторых условиях, зависит жизнь человека

- И люди же там! Представьте, никогда не спят!
- А почему не спят?
- Они не устают!
- А почему не устают?
- Потому что дураки.
- Разве дураки не устают?
- А с чего дуракам уставать?

Мы как-то держимся над землёй, - мы не падаем, мы хлопает крыльями, словно летучие мыши..

"Я восстановлю честь Амалии в самое ближайшее время", - говорил он Вправе и мне по нескольку раз в день потихоньку, потому что Амалия не должна была этого слышать, хотя говорилось это лишь для Амалии, потому что на самом деле он ни о каком восстановлении чести и не думал, а думал только о том, чтобы выпросить прощение.

«Все что-нибудь новое услышишь, — и облизнул губы, словно это новое было каким-то лакомством.»

...легче лёгкого...выставлять себя задним числом спасителем такого народа, который вновь собственными силами вызволил себя из беды, пусть и ценою жертв, от которых у ученого-историка...волосы становятся дыбом.

Правда, это бесполезное стояние и бесконечное ожидание изо дня в день без всякой надежды на перемену ломают человека, делают его нерешительным, и в конце концов он становится не способным ни на что другое, кроме безнадежного стояния на месте.