Собрание сочинений в 20 томах. Том 4. Дочь снегов. Северная Одиссея (сборник)

Считается, что это - самый первый роман Лондона. Хотя раньше были сборники рассказов, в том числе и на северную тематику
Так вот, мне этот роман показался довольно слабым. Начиная с героини. Совершенно очевидно, что автор пытался изобразить некий женский идеал. Флора Уэллз - ну очень хорошая барышня. В ней воплощены лучшие на взгляд автора женские, да и просто человеческие черты. Она умна, образованна, воспитана в духе перовопоселенцев с "Мэйфлауэра", смела, отважна, упряма, достойная дочь своего отца, из тех, кто "коня на скаку остановит". При том в ней полностью отсутствуют неприятные женские черты, как то жеманство, глупое кокетство, восторженность и лживость. В общем некий недостижимый идеал. И тем самым чувствуется фальшь всего образа. Положительная Флора Уэллз таковой мне совсем не кажется. Напористая, прямолинейная, как корабельная сосна и при том не очень сообразительная. В соответствии с драматургическими приемами если за одной барышней ухаживают два претендента на руку и сердце, она сразу выберет явно недостойного и в течение всего романа будет в нем разочаровываться, одновременно прозревая в отношении положительного. Тут все проще. Флора упрямо и самонадеянно не обращает внимание на предостерегающие знаки, пока ее не ставят вплотную перед фактами, от которых уже не отвертеться. И так же резко она переводит стрелку своей симпатии на второго.
Так что как любовный роман история не сложилась. Но чего у автора не отнять - так это умения рассказывать. Мир зимней Канады, описание реки, пробуждающейся от зимней спячки - это мощно и остается в памяти.

Удавалось мне до сих пор близко не сталкиваться с Джеком Лондоном, если не считать романтики "Трех сердец". Чуяла, что долго будем искать общий язык.

"Сын Волка" рассказывает о белом охотнике, которому приспичило найти жену-индианку. И не в том смысле "найти", что отправиться в путь и преодолевая опасности и загадки разгадывая, личностно вырасти, да вырвать красавицу-дикарку из лап местного дракона... нет. "Найти" это выбрать на базаре и купить. Хотя дары (выкуп) охотник, конечно, молодец, сам поймал, освежевал, намыл и обменял на оружие, табак и водку.
Мужчина к тому же смелый, с головой не дружит - пришёл во враждебное племя один и вывез дочь вождя (могло и не повезти). Если не душнить, то это вполне героический рассказ. Но я читаю с позиций своего века, возраста, мировоззрения - и, кроме сексизма с шовинизмом, почти ничего не вижу, но стараюсь найти что-то полезное и красивое.

Узнала, что такое потлач - демонстративный обмен дарами.
Посмотрела, где находится земля Танана.
Пыталась отыскать следы племени стиксов, о котором пишет Лондон. Наткнулась на глухую стену неизвестности. Нет такого племени. Самое близкое по звучанию название - сиксики (самоназвание черноногих), но они живут гораздо ниже Аляски. Но мало ли малюсеньких племён, канувших в Лету, подумала я - и зацепилась за Лету. Если бы к тому же в тексте (внезапно в речи шамана!) не мелькнул Прометей, огонь несущий!

Интересное "дикарское" племя (как патетически восклицает герой рассказа - "на исходе цивилизованного 19 века") с греческим названием и сакральном знании о Прометее. Что за Джелкс Ворон опять же не знаю, пока не нашла информации. Судя по фразе, Ворон и Прометей это одно божественное лицо. Запутанная история. Будем копать.

Про лицо! Встретила очаровательное словосочетание: "сильный, как дерзколицый медведь". А как еще перевести? дерзкомордый, дерзкорылый, просто борзый!

По смыслу претензий индейцев к наглому белому, уводящему лучшую женщину племени, велико желание завопить, что индейцы правы. Но вообще-то все мужчины в этом рассказе те ещё двурогие парнокопытные. Мои женщины, твои женщины, я ее раньше купил, я тоже хочу, заплачу больше. Скот покупают? Женщине как-то всё равно, за два часа беседы влюбилась? Ладно. Он по красоте ее выбрал, тоже подход странный для охотника. Герой молодец, что сначала ее спросил. Но поведение все равно на троечку. Пришел, заплатил, увел. Не, сначала выбрал. Обидно за племя, за женщин вообще.

Два трупа, кстати, в коротком рассказе. И соплеменникам глубоко начхать, Лисица продолжает торговаться, подарки выпрашивать. Мне неприятно такое отношение Лондона к индейцам. Я их не романтизирую, но я и белых не хочу на пьедестал ставить. А здесь чувствуется именно это - снисходительность "героев" по отношению к "дикарям". У Стиксов, "чудовищ", будущего нет.

Этот рассказ - один из наиболее известных произведений писателя, когда речь заходит об описании тяжелой жизни на Севере. Название данной истории стало той метафорой, которую в последствии автор не единожды употребляет в других своих работах для описания северных пейзажей. Даже у неискушенного читателя сразу перед глазами предстает бесконечная равнина, которая холодно и бездушно отражает тусклые солнечные лучи. Невольно начинаешь задумываться о том насколько слаб человек в сравнении с мощной силой природы.

Читатель встречает среди этого бесконечного снега трех человек - индианка Руфь, ее муж охотник Мэйсон и друг последнего - Мэйлмют Кид. Люди пытаются пересечь эту снежную пустыню, но у них мало пищи и уставшие и раненные собаки в упряжке.
В столь небольшом рассказе лично я увидела много моментов, которые можно было бы обдумать и обсудить. Вот, например, введение понятия судьба или фатум - ведь как иначе трактовать описание катастрофы, которая случилась с Мэйсоном:

В целом автор всячески подчеркивает ничтожность человека перед природой - как бы не был уверен в своих силах человек, он не может предугадать те ловушки, которые могут его поджидать. Сила и стойкость тоже весьма относительна - охотник может казаться непобедимым, но через мгновение уже предстает просто песчинкой.
Писатель постоянно противопоставляет два мужских персонажа: Мэйлмют Кид - сильный и суровый человек, способный свалить быка одним ударом и Мэйсон, который когда-то был главой методистской общины и преподавал в воскресной школе. Но уже через несколько абзацев читатель видит, что Кид не мог бить несчастных собак и по возможности щадил их, а его товарищ срывает свой гнев и бессилие избивая раненное животное.
Читатель так и не получает ответ "кто прав, кто виноват" - всё относительно. Одного решения нет и быть не может: ведь в сложных ситуациях разные люди реагируют по разному, думают и решают что-то исходя из личного опыта - а он всегда у каждого свой.
Финал истории тоже довольно не однозначный: с одной стороны поступок героев понять можно, но с другой - принимать не хочешь. Ведь тогда сразу как-то теряют ценность и рассуждения про верную дружбу и вечную любовь: Руфь уезжает потому что подчинилась просьбе, друг добивает тоже по той же просьбе и из лучших побуждений - жутко как-то.

Люблю тему рока в литературе. Тут много кто наследил – Алексей Феофилактович Писемский (в романистике, новеллистике и драматургии), Сельма Лагерлёф (романистика), Юджин О’Нил (драматургия), А.Н. Островский (драматургия) и много ещё кто, просто выделил наиболее ярких представителей. Отметился и Джек Лондон, схожий суровостью подачи темы рока с самой Сельмой. Всё происходит наихудшим образом, так как не нужно никому. И по-другому произойти просто не может – закон рока. И индейский антураж на самом деле здесь не менее реалистичен, чем античный. Античный, скандинавский, индейский эпосы строятся вокруг непреодолимости рока и Джек Лондон угадал, он попал в тему, чем заслуживает всяческого шляпоснимания.

Наас – сын вождя племени, выгодный богатый жених и он больше всех принёс даров к дому Унги, он заслужил её по праву. Его мир был предсказуем и понятен, пока не пришёл огромный рыжий детина и не перевернул всё с ног на голову. Необратимость происходящего запустил Аксель Гундерсон, когда забрал Унгу, невесту Нааса по праву сильного. Всё – часики затикали. Наас просто не умел не отомстить. Наас - сын вождя и сам вождь одного из индейских племён Акатана, он был публично унижен и теперь его жизнь была подчинена мести, жить – чтобы отомстить. Жертв осталось выследить и запустить механизм.

Уникален и продуман до деталей сам механизм мести – граф Монте-Кристо отдыхает и выглядит шалуном. И что произвело на меня наибольшее впечатление – статист истории, Мэйлмют Кид, говорит Принсу (ещё один статист), чтобы тот не сдавал властям Нааса, хоть тот и убийца. Рок уже покарал его. Да…, тяготение рока. Мощный, красивый рассказ. Джек, снимаю шляпу перед Вами как новеллистом. Это было прекрасно.

"Белое безмолвие" оказалась историей, о которой мельком упоминалось в "Сыне Волка". О судьбе индианки, ушедшей за белым человеком. Ретроспективный рассказ о том, как они с мужем жили, о чём мечтали, и как внезапно смертен человек.

Героев рассказа трое, два главных - белые мужчины, и один безмолвный, вспомогательный - индианка. Для меня всё наоборот. Герой номер один - беременная женщина, разделяющая все тяготы и лишения пути - холод, голод, озверевшие собаки. Описания у Лондона очень удачные - короткие, яркие, и действительно жуткие. Сравнивала с недавно прочитанным Лавкрафтом - одно предложение Лондона о белом страхе пугает больше, чем тонны жути с лавкрафтовских хребтов безумия.

Столь же ярко Лондон доносит до читателя мысль, что индианке очень повезло выйти замуж за белого. Вкусив "нашего сала, муки и достойного отношения к женщинам, не как к скоту", она уже не сможет вернуться обратно в племя после смерти мужа. Допустим, я не в курсе, что бы было с ней в родном вигваме, но представить жизнь индианки-вдовы с ребёнком-метисом среди белых в "цивилизованном конце 19 века" вполне могу. И представление это трагически пессимистичное. Интересно, Лондон и впрямь верил, что бледнолицые таким образом спасают индианок, и что мужчины племени должны чувствовать по этому поводу радость?! Трогательный шовинизм.

И еще одним признаком шовинизма является манера менять имена жёнам. Сначала удивилась странному для индианки имени - Руфь. Потом вспомнила фразу из "Сына Волка":

Не знаю, как звали Руфь в племени, но Гертруда была всего лишь Заринкой, даже простому американскому охотнику доступно для запоминания и воспроизведения. Но смена имени это дополнительное принижение по национальному признаку.

Наверное, стоит ещё отметить отношение к собакам в рассказе. Смутно помню, что для Лондона это важная тема. Собак жалко. Но так как я не поняла, куда и зачем шли трое героев по снегу и почему без еды, сложно рассуждать, могло ли быть иначе и был ли злой умысел в поведении людей. Если честно, животные меня занимают гораздо меньше людей.

В этом романе Лондона Вы не найдете приключений, по крайней мере тех , к которым привыкли видеть у этого замечательного автора. Эта же книга о необыкновенно сильной женщине, сильной духом и телом.И мне вообще кажется что автор делает главной темой в произведение-выживание в крайне неблагоприятных погодных условиях людей, как мужчин так и женщин. Он делает акцент на том ,что мужчина слабый духом не сможет выжить в подобных условиях, они не для него. Но если человек силен внутренним своим миром, имеет твердый характер и закаленную силу воли -он сможет пройти через все, даже если это женщина. Произведение имеет свой калорит, красивы описания природы, особенно впечатляет северное сияние, во мне теперь сидит желание увидеть его своими глазами.
Немного удивили события в конце, которые имели детективную подоплеку. Но все же итог один-Лондон удивил своей многогранностью и думаю что читать надо его обязательно,ведь это классика с хорошим уютным мирком ,хорошим языком наслаждаешься и удаляешься в мир приключений.

Рассказы Джека Лондона – совсем другая история. У меня не сложилось с его романами и я не знаю как это получается. Для меня эта история – абсолютная художественная правда, я верю автору на все сто, мне было не оторваться от чтения и я продолжал «читать» этот рассказ, когда буквы уже закончились. При всей возможной недостоверности изложения веропонимания индейцев в жизни. Я просто не знаю. Но вполне возможно, что опытные религиоведы засмеют Джека Лондона за искажения. Я ему верю. Не важно. Вождь – яркий и богатый персонаж. Шаман очень напоминает среднестатистического американского/русского политика или сектанта – та же игра словами, сходная аргументация, апелляция к вере без опоры на здравый смысл, неприкрытые манипуляции общественным мнением. Всё так и есть.

Бирюк Маккензи – мифотворец и, осуществляя кражу невесты, он священнодействует, творит миф. Противостоя враждебному племени индейцев, здраво оценивая себя как боевую единицу, применяя оптимальную в данной ситуации тактику и детально разработав стратегию ведения боевых действий, он подкупает вождя и нейтрализует самых опасных бойцов соперника – Медведя и шамана. А говоруна Лиса достаточно оказалось припугнуть. Один против племени индейцев. При этом не выглядит суперменом, а решает всё психологией, знанием жизни, закалённым характером, железной волей и бойцовскими качествами – живой человек, со своими недостатками, но знающий себе настоящую цену. Ровно десять лучших бойцов обещает лишить жизни Бирюк Маккензи и слушающие его понимают, что это не просто слова – это реальная стоимость его жизни.

Отдельного упоминания стоит речь Маккензи к вождю и его обращение к племени. Маккензи не только говорит на языке мифа, но и вплетает в миф себя. Священный Ворон племени выбирает его своим посланником, диктует через посланника свою волю племени. Маккензи щедро одаривает дарами видных представителей племени, вождя, детишек. Для чего? Чтобы иметь право. Чтобы забрать своё. Произвёл впечатление эпизод с ножнами – Джеку Лондону удалось сильно меня удивить. Неужели он такое мог написать? Да, это не произнесённое, но намёк дан. Это как раз то, что я всегда ищу в литературе – неявное, скрываемое автором, то, в чём автора нельзя явно уличить. Важное, но оттеночно.

Блестящий образец малой прозы, браво, Джек. Я буду продолжать знакомство с творчеством Джека Лондона, обходя по возможности его романы. Поставлю себе «Сына волка» на полку любимых мифов, рядом с блестящим рассказом Алексея Феофилактовича Писемского "Обличительное письмо из ада"...

Тяжело мне даются рассказы Лондона, касающиеся индейцев. А это он журналистам как-то сказал, что за деньги напишет любую пургу? Я прочитала сборник "Сын волка" - и у меня есть ощущение пурги на радость платёжеспособной публике. Белой, конечно. Автор хорошо владеет словом, стилем, у него получаются отличные характеры белых суровых парней. Местами он перегибает палку в благородстве оных, ну да ладно, литература же художественная. Но персонажи-индейцы поражают картонной юродивостью. Они все алкоголики, жадины, ленивцы и трусы, все мечтают прислуживать белым, все шаманы их - злобные идиоты. Дикари, одним словом, которым даже отъявленные белые мерзавцы могут дать фору. Я пытаюсь быть объективной, но мне мерзко это читать.

Пожалуй, этот рассказ стал самым неприятным в сборнике. Ситка Чарлей - индеец, который близко к сердцу принял некие Законы белого человека. В рассказе они пишутся с большой буквы, но толком не объясняется, о чём, собственно, речь. Если верить названию, то это законы выживания в группе в тяжёлые времена. В данном случае - во время перехода через снежную равнину. Хочется спросить, как вообще северные народы ( в том числе индейцы-алеуты) выживали в своих снегах до прихода белого человека с его офигенными З - Законами?.. Как они обходились без расстрелов в своей дикой нецивилизованной жизни?

Ситка Чарлей для меня образец "справедливца" от индейцев, иллюстрирующий факт, что уроды - явление вненациональное. Он должен был организовать переход через равнину. Он сделал это плохо. Не рассчитал провизию, не рассчитал силы и не смог организовать грамотно привалы, не учёл особенности участников группы и завалил тим-билдинг на корню. А что? Белые Законы, тим-билдинг, кип-смайлинг, брейн-шторминг и шит-дайвинг - кушайте не обляпайтесь. В итоге назначил виноватых и расстрелял их! Мудрость снежной тропы?! Это ирония, что ли? снежной = белой. Потому что мудростью народа, который прекрасно выживал в сложных условиях веками, это назвать нельзя. Убийство вообще нельзя назвать мудростью, человеческая жизнь бесценна. Так и в чём мораль рассказа? Ситка Чарлей - хороший индеец, который несёт свет белых З-Законов своим дикарям-соплеменникам?

Закон - чтобы было за что расстрелять. И не надо рассказывать, что индейцы чай попили не вовремя, за то и поплатились. Почему вообще группа так растянула хвост, что одни убрели вперёд, а другие упали без сил и чтоб не сдохнуть, костерок развели? Кто это у нас такой бардак наруководил, что отряд не заметил потери бойца? Ситка, расстреляй себя сам.

«Дочь снегов» (1902) — первый роман Джека Лондона, своеобразный и часто недооцененный бриллиант в его творчестве. Он написан в непривычном для автора жанре «северного любовного романа», где суровая действительность Клондайка времён Золотой лихорадки становится фоном не столько для приключений выживания, сколько для сложной игры чувств, социальных столкновений и внутренней борьбы героини. Именно этот формат — смесь социальной драмы, психологического портрета и северного эпоса — делает книгу такой уникальной.

В центре повествования — Фрона Уэлз, одна из самых ярких женских образов в литературе Лондона. И именно она покоряет с первых страниц. Это не просто «сильная женщина» по меркам своего времени — она интеллектуалка, выпускница ВУЗа, свободно мыслящая, физически выносливая и обладающая несгибаемой волей. Она — истинная «дочь снегов», чувствующая зов Севера и его законы лучше старателей. Её образ мышления, независимость и дух сопротивления условностям захватывают и восхищают. Фрона не ждёт спасения — она сама хозяин своей судьбы, что для конца девятнадцатого века было смелым художественным заявлением.

Судьба сводит её с двумя мужчинами, олицетворяющими две совершенно разные философии жизни. Грегори Сент-Винсент — красноречивый корреспондент, человек слова и кладезь захватывающих историй. Венс Корлисс — грубоватый, сильный, честный и прямой золотодобытчик, человек действия, чья мораль с течением рассказа выковалась в суровых условиях Крайнего Севера. Выбор между ними для Фроны — это не просто выбор мужа, а выбор всего жизненного пути, системы ценностей и правды.

И здесь разворачивается главная, вечная драма, которую Лондон проводит с психологической точностью. «Дочь снегов» становится трагическим исследованием того, как даже самая разумная и проницательная девушка может положиться на сердце и совершить роковую ошибку. Фрона, с её аналитическим умом, прекрасно видит недостатки и опасность в Грегори. Её рассудок и трезвое мнение окружающих (особенно отца и Венса) кричат ей об этом. Но она, как и многие, оказывается пленницей внешнего лоска, романтизированного образа и собственного желания быть понятой на интеллектуальном уровне. Она доверяет красноречию, а не делам, и это доверие оборачивается жестоким прозрением.

Роман — это история горького, но необходимого взросления. Ошибка в выборе мужчины становится для Фроны ценнейшим уроком, оплаченным дорогой ценой. Через предательство и разочарование она приходит к пониманию истинной сути силы, чести и любви, которые часто скрываются за простыми, непарадными формами.

«Дочь снегов» — это не «Белый Клык» и не «Мартин Иден». Это глубокий, психологичный роман о свободе, выборе и цене ошибок, облачённый в одежды северной саги. Книга, в которой Лондон с удивительной для его эпохи чуткостью создал образ современной, мыслящей женщины и показал, что самый прочный дух может дрогнуть перед обманом сердца. Чтение от этого не становится менее захватывающим, а урок — менее актуальным. Сильная, умная и глубокая история, которая заслуживает внимания.

Ваша, В.