Цитаты из книги Other Bennet Sister

Аристотель гораздо лучше, чем миссис Беннет, представлял себе, как достичь счастья.

Существует золотая середина между одержимостью своей внешностью и абсолютным отрицанием её важности.

Я интересуюсь человеческим счастьем, сэр, и желаю лучше понять, что это и как его можно достичь. Я хочу исследовать, является ли это состояние результатом случайного совпадения обстоятельств или же это состояние, в которое мы можем погрузить себя силой воли. Я желаю понять, как можем мы распознать его, когда оно досягаемо для нас, и каким образом научиться жить без него, если нам не посчастливится его испытать.

Мистер Беннет оказался в равной степени польщён, обнаружив, что их гость во всех отношениях так же нелеп, как он и надеялся.

Говорят, брак – это лотерея. Никто не знает, выиграл ли, пока не станет слишком поздно.

Когда разум не согрет чувствами, он становится очень холодной и жёсткой направляющей жизни.

Её красоты оказалось достаточно, чтобы его покорить, однако – и мистер Беннет вскоре понял это – её было мало, чтобы сделать его счастливым.

Непреклонная дисциплина, к которой она приучила себя, медленно поглотила большую часть восторга, что она испытывала, приближаясь к фортепиано. Теперь это была работа, точно такая же, как и всё остальное. Её упорство и усилия принесли ей мастерство, к которому она столь долго стремилась. Но достигнуто оно было ценой потери простого удовольствия от того занятия, что она любила более всего.

She found the great moral questions with which they dealt intensely absorbing, enjoying the abstract arguments. In contrast to their lofty concerns, her private unhappiness seemed of very little account, and this offered her a rather chilly sense of comfort. She was both stimulated and consoled by what she read – and this encouraged her to persevere.

Mrs Bennet’s behaviour only deepened Mary’s unhappiness, for the pleasure she took in her four handsome daughters could not, it seemed, entirely make up for the shortcomings of the fifth; and with every year that passed, Mary’s appearance irritated her mother more and more. Mrs Bennet had neither the patience nor the inclination to hide her vexation, which was provoked by a host of small failings; but few frustrated her more than Mary’s hair.

The shallowness of Mrs Bennet’s mind, and the limited nature of her interests, meant theirs could never be a partnership of equals. She could be neither his companion nor his friend. Her beauty had been enough to win him, but, as Mr Bennet soon understood, it was not enough to make him happy.

Fortunately for Mrs Bennet, she was not a reflective woman, and if her husband now regretted the principles on which he had made his choice of a wife, she remained oblivious of this fact.

Mr Bennet refused to gratify his neighbours by displaying any obvious disappointment at the cruel trick of fate which had deprived his dependants of the security he had once so confidently expected them to enjoy.

To the world at large, he remained what he had always been: detached, amused, and apparently resigned to an outcome it was not in his power to change.

To his family themselves, he seemed barely more concerned.

Mr Bennet’s death, his widow and daughters would be left with nothing but five thousand pounds in the four per cents, and a humiliating reliance on the uncertain charity of a distant and unknown relative. Their friends were not without sympathy for the Bennets’ plight, but that did nothing to dampen their curiosity about what was to come, for what could be more compelling than to watch at first hand the probable wreck and dissolution of an entire family’s fortune.

It is a sad fact of life that if a young woman is unlucky enough to come into the world without expectations, she had better do all she can to ensure she is born beautiful. To be poor and handsome is misfortune enough; but to be penniless and plain is a hard fate indeed

Она обнаружила, что всегда лучше делать хоть что-нибудь, чем ничего не делать; и так неделю за неделей она занималась собой.

Умница Мери. Браво！

Истинная красота была внутри – являлась продуктом хорошо управляемого ума и правильно сформированного понимания мира. Эти качества, а не хорошенькое  личико, по его мнению, представляли собой истинное мерило ценности женщины.

- А ведь это интересный философский вопрос, – заметила Мэри с улыбкой, – может ли доброе деяние действительно считаться хорошим, если оно продиктовано злым умыслом

To be poor and handsome is misfortune enough; but to be penniless and plain is a hard fate indeed.