Я не смог бы повторить это: годы работы без сна, моральная деформация, стук топора. Когда Генрих умрёт и предстанет перед Высшим Судом, он должен будет ответить за меня, так же, как и за всех своих слуг: он должен понести ответственность за то, что он сделал Кромвелю. Я никогда не желал его заменить.

Закатные размышления Томаса Кромвеля

Вот и финальная книга трилогии Хилари Мантел о Томасе Кромвеле - главном министре короля Генриха VIII Тюдора. Моя рецензия на предыдущий роман, в которой больше о политических событиях. Здесь же, помимо главного героя, уделим внимание созданию по-настоящему хорошего исторического романа. Название книги взято из письма Кромвеля, где он говорит о своём монархе: «Ваше Величество – единственный принц, зеркало и свет для других королей». Автор подносит нам зеркало, и мы видим в нём отражения прошлого, бесконечную игру света и тени. Некоторые события предстают в новом, порой неожиданном свете, заполняются пробелы... Четыре последних года жизни Кромвеля, в течение которых его роль и могущество продолжают возрастать, погружают нас в мир, где стираются грани между прошлым, настоящим и будущим. По словам Мантел, фигура Кромвеля привлекла её прежде всего своей необычностью. Историк Дж. Элтон, склонный к некоторой идеализации Кромвеля и отводящий ему ключевую роль в организации английской Реформации, считал его человеком, чью биографию очень трудно написать. В эпоху, когда было два пути наверх - происхождение или церковь, Кромвель пошёл другим путём. Незадолго до своего молниеносного падения простолюдин Кромвель получил титул графа Эссекса. Сын кузнеца, который на протяжении достаточно долгого времени был вторым человеком в английской политике, как внутренней, так и внешней. Именно он удерживает короля от ведения войн заграницей, грозящих подорвать финансовое положение королевства. Кромвель обеспечивает наполнение казны, приводит в порядок дороги, планирует комплексные реформы законов. Кромвель продолжает международную политику покойного кардинала Вулси - политику маневрирования между двумя державами - Габсбургской империей и Францией - и последовательного их стравливания друг с другом.

Кардинал бы сказал, что если война – это тонкое ремесло, то мир – совершенное и благословенное искусство.

Через рабочий стол Кромвеля проходит информация обо всех важных делах в королевстве. Королевский министр начинает вести статистику рождений, смертей и браков, развивает торговлю, распускает аббатства и конфискует их имущество (часть отходит к Кромвелю и его приближённым), прикладывает усилия, чтобы обеспечить перевод Библии на английский. И, конечно, он отлавливает потенциальных заговорщиков.

В эпоху Тюдоров казни были частью повседневности. Ставящих под сомнение святое причастие сжигали как еретиков. Несогласных с реформами церкви Генриха VIII также обвиняли в ереси и наказывали соответствующим образом. Кромвель в целом не демонстрировал радикальных религиозных взглядов и, будучи сторонником новой веры и врагом Римской курии, не занимался религиозными гонениями. Что отличает его, к примеру, от Томаса Мора, с упорством преследующего тех, кто отошёл от католицизма. Одной из задач Кромвеля было разоблачать заговоры и пресекать их на корню. Если тех, кто был в пределах его досягаемости, он с лёгкостью приговаривал за измену против короля и государства, то главный заговорщик Реджинальд Поул ушёл от цепких рук Кромвеля. Поул скрывался на континенте и вёл активную кампанию против Генриха Тюдора, которого он называл Антихристом. Король ждал, что его министр решит эту проблему… В семье Поулов текла древняя кровь Плантагенетов, что позволяло им считать себя выше «выскочки» и «узурпатора» Генриха Тюдора... Противостояние старой, «хорошей», как у потомков Плантагенетов, и «плохой», как у Кромвеля, крови создаёт драматический накал. К тому же у представителей древних родов есть козырная карта - леди Мэри, дочь короля от брака с Екатериной Арагонской. Автор, хотя и представляет события с позиции Кромвеля, не стремится к его максимальному оправданию или реабилитации, что выгодно отличает её от некоторых, современных и не очень, горе-историков. Мы видим события, будто пребывая всё время за плечами Кромвеля. Нам понятны его мотивы - укрепление центральной королевской власти любыми средствами, разоблачение заговоров в зародыше. При этом единственное, что он, по сути, может предъявить знатным вельможам - всем этим Поулам, Кэрью и Эксетерам, - это пренебрежительное отношение к королю, изменнические слова и крамольные высказывания, но не более того.

Измена может быть составлена на основе любого обрывка бумаги, если есть на то воля. Достаточно и одного слова. Власть в руках читателя, а не того, кто это написал.

Цель Кромвеля быть постоянно нужным великану из народных преданий - королю Генриху. Великан может смести тебя в одно мгновение, но он одинок и у него много трудно решаемых проблем. Король ценит Томаса не только за его невероятной работоспособности («ваша работоспособность выше, чем у десяти обычных людей»), но и потому, что у Кромвеля нет никакой поддержки, кроме Генриха.

Главный герой у Мантел не особенно кровожаден, тем более если учесть, какое сложное у него прошлое. Да и добившись высокого положения, Кромвель то и дело сталкивается с насмешками в адрес своего неблагородного происхождения. Томас помогает сохранить жизнь леди Мэри, которая своим нежеланием покориться навлекла на себя гнев отца. Зная нрав Генриха и накатывающую на него временами паранойю, можно не сомневаться, что ей угрожала реальная опасность. Как не вспомнить греческий миф об охотнице Аталанте, дочери царя. Отец, недовольный тем, что родилась девочка, выбрасывает ребёнка. Аталанту находит и вскармливает медведица… Кромвель часто просит своего венценосного господина заменить варварский вид смертной казни на менее варварский. Разобравшись с мужчинами семьи Поул, он старается сберечь пожилую Маргарет Поул - католичку, негласную главу семейства и племянницу короля Эдуарда IV Йорка. Генрих казнит её уже после падения Кромвеля, не посмотрев на её преклонный возраст. Подобные поступки печально выделяли английского короля на фоне его коллег. Конечно, император Карл V Габсбург или французский король Франциск l отнюдь не отличались милосердием, разбираясь с неугодными им персонажами, и безжалостно подавляли восстания против собственной власти. Возможно, местами они даже опережали Генриха в этом «нелёгком» деле. Однако они не были замечены в казни собственных жён или пожилых дам благородных кровей. Впрочем, и обстоятельства у них были иными... Мантел, как и многие, считает, что на Генриха влияла постоянная боль от гниющей раны в ноге.

Понравилась мысль о том, что в истории, как и в нашей жизни, по сути, ничто не предопределено. Существует множество развилок, когда события могут начать развиваться по-разному. Очевидный пример - Генрих и его борьба за наследника мужского пола. Родись у его первой жены здоровый мальчик, история, вероятно, была бы несколько иной... Так и жизнь Кромвеля могла сложиться по-другому. Автор, как правило работающая с реально существующими личностями, вводит вымышленного персонажа – Дженнеке, внебрачную дочь Томаса Кромвеля от его фламандской подруги. Девушка неожиданно является в его лондонский дом и делится своей историей. Томас, впервые узнавший о существовании дочери, думает о том, что если бы её мать поставила бы его в известность, он мог остаться с ней в Антверпене, зажить жизнью почтенного буржуа и никогда больше не вернуться в Англию. В жизни немало таких потенциальных возможностей... и у человека, как правило, есть выбор, пусть и выбор с негативными последствиями.

Мантел отмечает силу сплетен и важность скептического отношения к подобного рода свидетельствам. Опираясь на свидетельства современников, она показывает, что Кромвель не был тем несколько карикатурным бесстрастным чиновником, каким его нередко представляют. Он учтивый и общительный, умеет слушать собеседников и поддерживает своих близких. Зная, что он уже почти покойник, Кромвель не забывает о своих слугах, которым теперь придётся искать нового хозяина. Кромвель неизменно предан памяти кардинала Вулси, который когда-то дал главный толчок его карьере. В романе именно мысли о Вулси поддерживают Кромвеля в час последних испытаний. Герой и до этого ощущал присутствие покойного кардинала, ждал его появления. Покойники в романе соседствуют с живыми… Конец Кромвеля, обвинённого в измене, в некотором роде закономерен. Он признаётся себе: «я столько раз сам организовывал подобные процессы, что мне теперь негоже жаловаться на то, что происходит со мной». Одно из абсурдных обвинений, выдвинутых против него, касается принцессы Мэри. Якобы он, Кромвель, планировал жениться на королевской дочери и захватить престол.

Сильная сторона романа - автор старается подходить к противоречивому историческому материалу критически. По словам Мантел, все, что мы знаем о том периоде - это версии за общепринятыми версиями, а за ними выстраиваются другие версии. Хилари могла бы заняться реабилитацией Кромвеля и подобрать для этого соответствующие документальные свидетельства, но она не делает этого, стараясь создать многослойный образ исторической личности, сотканный из нитей разного цвета и толщины.

В своих интервью Хилари говорит о предвзятых искажениях, некритических цитированиях источников и откровенных инсинуациях в нехудожественных биографиях Томаса Кромвеля. Она, являясь романистом и не будучи обязанной быть нейтральной (что отнюдь не исключает стремления к точности и попытки объективности), стремилась максимально уважать исторически достоверные факты, а белые пятна, коих немало, заполнять по своему усмотрению. Там, где у историков нет никакой надёжной информации, романист может пофантазировать. И, само собой, мотивы поступков и чувства - это Клондайк для авторов исторической прозы. Там, где один увидит верность принципам, другой рассмотрит губительное упрямство, и т.д. Здесь возможны неожиданные повороты, как свидетельствуют в том числе и первоисточники. Ни один историк не может быть уверен ни в мотивах людей прошлого, ни в их чувствах. Если кто-то демонстрирует в этом отношении безапелляционность, стоит, как минимум, усомниться в его или её добросовестности.

Один французский историк назвал XVI век мёртвой зоной в культурном смысле. О том столетии сегодня имеются весьма расплывчатые и нередко фантазийные представления. Практически не сохранились образцы одежды, которую носили люди того времени (но есть подробные описания инвентаря и гардеробов), даже замки, где они обитали, много раз перестраивались… Мантел, как мне кажется, удалось перевести язык той эпохи на современный и понятный нам. Существенно модернизировав психологию героев, в первую очередь самого Кромвеля, она сохранила суть происходящего и внутреннюю логику повествования. Хилари интересно слушать, когда она рассказывает о том, как создавала своего Кромвеля. Например. С её прочтением исторического персонажа можно соглашаться или не соглашаться, но нельзя не признать, что Кромвель у Мантел вписан в контекст эпохи и, безусловно, имеет право на существование. Подход автора к историческим источникам даёт фору многим биографам, не устающим повторять сомнительные клише, было бы неплохо поучиться у Мантел. Как она говорит: «Я пишу не потому, что я знаю, как всё было, а чтобы попытаться разобраться. Иногда, чем больше я погружаюсь в материал, тем меньше я понимаю… Человек - загадка, которую никогда до конца не разрешить». Хилари также упоминает, как ошибка, допущенная одним биографом Кромвеля, начинает кочевать из книги в книгу. Распространённое явление.

Некоторые описания врезаются в память. Например, самая первая встреча Генриха и его четвёртой жены Анны Клевской, которую король знал только по портрету Гольбейна. Стоявшая у окна невеста была увлечена зрелищем, происходящим снаружи, и не сразу распознала в неожиданно появившемся незнакомце переодетого короля. Генрих, по старой памяти, решил удивить избранницу, появившись инкогнито. Он хотел таким образом «вскормить любовь». Когда Анне сообщили о том, кто перед ней, она удивилась и на какой-то миг взгляд девушки выдал её впечатление от короля. Этого было достаточно, чтобы их брак оказался обречён. Сын Кромвеля так пересказывает эту сцену.

Затем она повернулась. Она знала, кто перед ней. И, Христос, мой спаситель, этот взгляд в её глазах! Я никогда его не забуду… как и король.

Как много иногда зависит от того, под каким углом падает свет… Это одна из версий. Никто не знает, почему король сразу так невзлюбил молодую женщину. Вероятно, задетое королевское эго и нежелание признавать серьёзные признаки импотенции были теми факторами, которые привели к тому, что Генрих отправился за пятой женой. Диалоги Кромвеля с его другом и антагонистом Шапюи, послом императора Священной Римской империи, хорошо прописаны, но несколько затянуты. К примеру, беседа двух мужчин, взобравшихся на садовую башню, откуда открывается вид на Лондон в голубоватой дымке. Кромвель рассуждает о своём короле:

Ни один принц в Европе не может смотреть на Генриха сверху вниз. Они разгоняли свои парламенты, угнетали население налогами, разграбляли сундуки духовенства, убивали своих советников – но если они преклоняют колено перед Ватиканом, всё в порядке, они порядочные люди, и Папа шлёт им благословение, называя их блестящими монархами. Кто из них терпел бы столько лет бесплодную жену? Они бы отравили её. Кто из них стал бы возиться с непослушным ребёнком? Если Мэри была дочерью другого принца, её заточили и забыли бы о ней, или с ней мог произойти несчастный случай.

Посланник Шапюи в целом не возражает. В романе много флешбэков, отсылающих читателя к печальному детству и потерям героя (он лишился жены и дочерей). Кромвель регулярно вспоминает те или иные эпизоды из своей карьеры, рассматривая их под разными углами. То его навестит кардинал Вулси, то Анна Болейн, то её предполагаемые любовники, которых он отправил на плаху. Порой хочется, чтобы автор была менее многословна.

Ещё из плюсов, автору удалось показать историю в её развитии, а не как хронологический набор известных событий. Людям в 1485 году никто не удосужился сообщить, что война Роз наконец подошла к концу. Люди в прошлые эпохи, как и мы сегодня, не владели тайной ретроспективного взгляда. Человек в XVI веке, будь он монархом или бедным ремесленником, не знал, что с ним случится через час… Стремление многих историков упорядочить извечный хаос жизни никак не помогает приблизиться к пониманию психологии людей прошлого. В результате, вместо живых людей, получаются картонные персонажи, существующие в безвоздушном пространстве. Хилари удалось избежать этой ловушки. Главный минус, на мой взгляд, - излишняя затянутость повествования.

Аталанта, Гиппомен и золотые яблоки P.S. Есть достойная экранизация истории Томаса Кромвеля.

Потрясающая трилогия об удивительном человеке, жившем в непростое время. Хотя, наверное, ни один из исторических периодов нельзя назвать «простым», и все же…время правления Генриха VIII - это действительно переломный момент в истории Англии: реформация; выход Англии из-под власти Папы Римского и ее переход в протестантизм; королевы, сменяющиеся одна за другой; постоянные интриги при дворе и борьба за влияние на короля; кровавые казни; истощившая страну война с Францией…и вездесущий Томас Кромвель, человек - эпоха; человек, о котором ходили самые разные легенды; которого ненавидели и боялись, пред которым преклонялись и которого уважали.

Мантел проделала колоссальную работу, не только тщательно изучив и проанализировав огромное количество исторического материала, но и сумев на страницах своей трилогии воссоздать Время и Людей. Ее трилогия, неспешная, написанная удивительно красивым и образным языком, полностью погружает нас в атмосферу Англии XV века, и помогает немного приблизиться к пониманию того, чем жил, о чем мечтал, к чему стремился Томас Кромвель. Он, безусловно, умен и порядочен, но он также беспощаден и расчетлив…и в этом он - абсолютно человек своего времени.

Последняя часть трилогии начинается с казни Анны Болейн и охватывает четыре года вплоть до еще одной казни. Положение Кромвеля укрепляется: король не может обойтись без его советов, да и новая королева к нему благосклонна; полномочий и обязанностей у него становится все больше, богатство его растет; но…судьба переменчива…многое произойдет за эти четыре года и приведет к трагической развязке.

Несмотря на то, что я прекрасно знала, чем все закончится, я не могла не сопереживать главному герою, не волноваться за его будущее, не вспоминать вместе с ним годы его детства и службы у кардинала Вули, не могла не заразиться искренней симпатией Мантел к своему герою. И все это, благодаря потрясающему таланту автора «оживлять историю». И даже при моей глубокой нелюбви к перечитыванию, эту трилогию я, возможно, когда-нибудь перечитаю.

Книга просто грандиозная. Чтобы как следует влиться в повествование, перечитала две первые книги трилогии. На самом деле это не трилогия даже, а одна эпопея в трёх частях, и гигантского масштаба, несмотря на то, что показывает всего 13 лет из эпохи Генриха VIII Тюдора. Все три романа – это единое целое, много раз события, размышления, воспоминания перекликаются, создавая один сложный узор, или даже объёмную трёхмерную картину. Вторая часть закончилась казнью Анны Болейн, третья начинается с этого же дня, когда все расходятся после казни, и оседают впечатления, осмысления и последующие намерения. Книга более 900 страниц займёт всего 4 года (1536-1540) – с момента казни Анны Болейн до казни Томаса Кромвеля. И не будет здесь ничего лишнего, никакой воды, всё работает на смысл.

Это на самом деле исторический роман нового типа. Он удивительно многомерный. Одновременно это – и повествование с точки зрения главного героя Кромвеля, в то же время охватывает множество других действующих лиц, деталей, обстоятельств, международную политику, каждая ситуация рассматривается и вглубь и вширь. Третье – есть и взгляд сверху – с точки зрения современного исследователя, нас, живущих через века и знающих, что будет дальше, и стремящихся сопоставлять и анализировать. Именно такая трёхмерность обуславливает ведение повествования не напрямую от первого лица – Я-Кромвель, а используется такое промежуточное – Он-Кромвель, дающее одновременно и внутреннюю, и стороннюю оценку.

В чём главная суть падения Кромвеля? На мой взгляд, как мне показалось из книги, Томас Кромвель в какой-то момент перерос Генриха, его масштаб личности вышел за рамки масштаба короля, его задумки найти соединение Англии с континентальной политикой, постепенно основываясь на протестантской религии, размножить экономические и политические связи, натолкнулись на тщеславие и ограниченность короля. В то время как потенциал Кромвеля, как государственного деятеля и игрока в международной политике далеко не исчерпался, Генриха настигла политическая импотенция, беспомощность во всех смыслах. Такого унижения короли не прощают. Не случайно при аресте Кромвеля ему выдвигаются абсурдные обвинения: что он метит свалить короля и самому занять трон. Как бы нелепо это ни звучало, однако, чувствуется подсознательный страх и подтекст. И подобные коллизии между власть имущими и сильными личностями, которые их переросли, можно найти в истории в разных временах и странах не единожды.

Часто по ходу повествования Кромвелю вспоминается Томас Мор, кардинал Уолси и Анна Болейн, хотя, казалось бы, их истории закончились. Но, думается, это неслучайно. Это самые знаковые фигуры в жизни Кромвеля.

Мор – его политический, идеологический противник, и в то же время зеркало для Кромвеля, показывающее, что его ждёт то же самое, только Мор сумел стать мучеником, а Кромвель мучеником не стал, несмотря на то, что оба они не отступаются и идут до конца.

Уолси – его покровитель, учитель, его духовный отец (родной отец тоже часто всплывает в памяти, только не как отец, а просто как Уолтер). Память об Уолси Кромвель постоянно несёт с собой, чтобы помнить об ошибках, которые надо избежать, как напоминание о том, как можно быть высоко вознесённым и внезапно пасть. Память не спасла, Кромвель повторяет судьбу Уолси.

Анна Болейн – это самая большая его боль, он возвёл её на трон, и он же её уничтожил, сознательно, с ухищрениями. Здесь его самая явная вина, которая не отпускает до самой плахи. Мор, Уолси, Анна – три призрака, которые с Кромвелем вместе и в жизни, и в смерти.

Будет ещё главный таран, который свалил Кромвеля – герцог Норфолк, ему подыграли французы (эх, Франциск опять переиграл Генриха), дальше подползли шакалы – вроде Ричарда Рича и Ризли и давнего недруга Гардинера. Кстати, К. Дж. Сэнсом  в своём цикле о Мэтью Шардлейке главным злодеем сделал именно Ричарда Рича.

Будет и позиция интеллигенции – в лице её представителя поэта Томаса Уайетта. Тоже характерно. Ещё можно присмотреться к "детям" Кромвеля – Грегори, Ричарду Кромвелю и Рейфу Сэдлеру, они выписаны тонкими штрихами, но понять их психологию тоже можно.

Можно ещё много говорить о слоях этого романа, о вечных темах, связанных с природой власти и противодействии ей, о взлётах и падениях, о многих персонажах, второстепенных и третьестепенных, о политике и религии(идеологии), о Генрихе, о справедливости и возмездии, о жертве и предательстве.

Роман, вернее, всю эпопею, трудно переоценить, это действительно новый уровень исторической литературы.