Sontag: Her Life and Work

одной из задач, стоящих перед литературой является помощь в осознании того, что «на самом деле существуют другие отличные от нас люди»

за описанием существует реальный предмет, реальное тело наравне с умом, в котором появляются мечты, и реальный человек, в отличие от своего изображения на фотографии

если мы не в состоянии узнать о людях ничего нового путём путешествия в мир их подсознательного, то зачем вообще писать об этих людях?

все мы являемся, по сути, своим собственным сном

изображение извращает правду путём создания видимой, но фальшивой близости

Когда ты сам изобрёл свою жизнь, то она становится твоей и только твоей. 

Мужчину в первую очередь видят. На женщину смотрят.

Все по-настоящему хорошие фотографии несут элемент соблазна, потому что они передают чувство небрежной близости.

Сьюзен нисколько не смущалась в новой, роскошной обстановке и игнорировала правила, которые ее не устраивали, например разделение гостей после ужина на мужскую и женскую компании. Однажды, когда Сьюзен предположили подняться наверх к дамам, она проигнорировала это и продолжала говорить. "Очень просто, - говорила Доротея Штраус, - она изменила традицию, и мы уже больше никогда после ужина не разводили гостей на женскую и мужскую компании".

Я не понимаю свои собственные чувства, поэтому оглядываюсь на других в надежде на подсказку.

Писатель обожает себя, он занимается с собой сексом, и его книги - результат этой встречи и этого насилия. Творческий процесс - это изнасилование, сдача на милость победителя и использование происходящего в собственных целях.

В браке нет ничего хорошего, писала она в 1956 году. Это "институт, целенаправленный на притупление чувств. Смысл брака заключается в повторении. В лучшем случае из него может возникнуть сильная взаимозависимость. Ссоры постепенно становятся бесполезными, если, конечно, партнер не готов сделать после них логичный шаг, закончить брак. Чрез год пары перестают мириться после размолвок. Человек сначала злобно молчит, потом молчит, после чего все идет, как раньше".

Получается, что никто не в состоянии никого понять. Не обязательно становиться другим человеком, иметь абсолютно одинаковый опыт, чтобы представить себе жизнь другого человека. Именно поэтому основа метафоры — это эмпатия. Искусство и метафора не делают одинаковым опыт разных людей. Они помогают другим людям понять этот опыт.

В 1962 году Зонтаг писала: «Культ любви на Западе имеет оттенок культа страдания — стралания как высшей степени серьезности (парадигма Креста)». Так она понимала любовь, которая для нее была связана со страданием. «У меня чистый ад», — писала она подруге.

Обожать и восхищаться — значит участвовать в чем-то более чистом, масштабном и красивом, чем ты сам, восхищение вписывалось в ее характер: увлечение, страсть — не долгая и упорная работа любви, а быстрое головокружительное увлечение.

«Чувства превосходства или несостоятельности, смущения, чувство невозможности получить то, чего хочешь, и даже точно (и последовательно) обозначить это для себя — все это может и, как человек чувствует, должно быть замаскировано маской дружелюбия или самой тщательной манипуляцией».

В Боснии Зонтаг поняла, что фотография может быть актом любви и самопожертвования, прямого политического вмешательства, удара, а на анестезии.
При этом точно так же, как можно одновременно любить и ненавидеть одного и того же человека, это может быть непристойностью.