Сестры

Перевернув последнюю страницу “Сестёр” известного китайского писателя Би Фэйюя, я поняла, что неплохо было бы уйти в монастырь. Или даже нет, лучше отшельничать в каком-нибудь глухом краю, где только медведи. Мишки уж всяко человечнее будут, чем те люди, которых описывает Би Фэйюй.

Собственно, это всё, что я имею сказать по теме. Но раз уж мы здесь, то давайте почитаем русскоязычную аннотацию, а я добавлю пару деталей для контекста.

Признанный знаток женской психологии и мастер создания женских образов, Би Фэйюй рисует непростые судьбы трех красавиц-сестер в сложные годы «культурной революции», показывает, как власть влечет и развращает людей.

Насчёт женской психологии не поручусь, но непростые судьбы и сложные годы – это абсолютная правда. Если перечислить триггеры, то в деталях затронуты такие темы, как изнасилование, выкидыш, самоубийство, растление несовершеннолетних. Оставь надежду, всяк сюда входящий – к будущим читателям. Это злобный, нарочито уродливый фарс.

“Три сестры-красавицы” – ну такое, про Чехова можно забыть. Считать сестёр – и, тем более, красивых сестёр – в этой книге бесполезно. По факту их вообще семь, потому что родители очень хотели мальчика. Всё-таки когда у партийного секретаря, пусть и деревенского, нет наследника – это зашквар. Би Фэйюй действительно сконцентрировался на трёх сёстрах: в китайском названии книги перечисляются три имени: 玉米, 玉秀, 玉秧, то есть, “Юйми, Юйсю, Юйян”. Но на самом деле подробно показана судьба лишь одной с половиной девушки, остальное подвешено в воздухе, мол, дальше сами догадаетесь.

Кусочек аннотации про культурную революцию уклончиво правдив. Первая и вторая часть книги происходят в начале 70-ых годов, на излёте культурной революции, а третья часть – в 80-ых, когда культуру успешно загнобили, а эээ… дух революции остался. Истории Юйми и Юйсю, сестёр постарше, худо-бедно переплетены, но история Юйян, самой младшей, стоит совершенно особняком.

Юйми и Юйсю в романе сравниваются с тигром и лисой соответственно. Юйми сильная, основательная, практичная, берущая ответственность за семью. Юйсю же милая, хитрая, охочая до лучшей жизни. В книге очень, очень много секса. Для женских персонажей в этом произведении секс – чуть ли не единственная форма самовыражения, инструмент влияния, с помощью которого женщины пробивают себе путь в процветающем коммунистическом обществе Мао Цзэдуна. К сожалению, мужчинам в книге ничего не стоит разоружить женщину и втоптать в грязь.

But humiliation is a strange thing. The deeper you bury it, the smaller its teeth, and yet its bite is sharper.

Впрочем, жестокость в “Сёстрах” – это не прерогатива одного пола. Кто, как не родная сестра, может причинить больше всего боли? Юйми и Юйсю в этом смысле держат друг друга в заложниках. Младшенькая же, Юйян, оторвана от жизни семьи, потому что учится в школе-интернате. Кажется, что хорошее образование вдалеке от токсичного семейного климата поможет Юйян расцвести. Увы, это не так. Балом правит всё та же жестокость, санкционируемая и бережно культивируемая руководством школы. Писатель едко критикует не только политику Мао, но и людей, которые вольно или невольно ей следовали.

In art, hatred and anger are infectious; that is what art is all about.

“Сёстры” во мне действительно отозвались ненавистью и щемящим разочарованием в персонажах.

Очень сочувственно, поэтично и ужасно приземленно. Людям должно быть стыдно за свои скотские правила жизни. За безаппеляционные правила, предписывающие женщинам терпение и смирение в стиле "сама виновата". За развязывающие руки и ремни властьимущим мужчинам. И за то, что всё всех устраивает. Более того — к такому как раз все и стремились. Весь этот коммунистический бордель по талонам и во имя революции, так и был задуман на фундаменте сословного китайского общества, с его богатым фольклором. 

Подавляющее большиство любого общества — невежественно. Инстинкты, порывы замешаны на чувстве самосохранения, выживания, и если повезет, то и доминирования. Читаю китайскую прозу и невежественность персонажей, среды этого государства с богатой историей, вызывает оторопь. Экзотичная какая-то невежественность. Изощренная. Людоедская. Ничего наносного, если не считать идеологический вектор обработки умов, но он вполне органичен, если не сказать уместен. Даже фанатичность обработки уместна. Если бы не этот идеологический фанатический вектор, могло быть еще невежественней и вполне обернуться вакханалией. Никогда не думала, что приду к пониманию пользы идеологического управления людьми. Да еще такого неоднозначного. 

Про невежественность вообще-то читать неприятно. Зачем? Экзотическая же невежественность вполне достойна интереса, к тому же, у автора есть талант, эрудиция, сочувствие и даже любование своими неидельными героинями. Из под его пера невежественность вполне может показать свою первобытную наивную красоту. Может заставить сделать предположение, что не невежественность это вовсе, а другой культурный код понимания по-другому устроенного общества. Нравится, не нравится, а это есть, оно другое и не ждет того, что бы нам понравиться.