La Tempête des échos

Они хотели изобилия, искали высшую истину, а теперь предоставлены самим себе в абсурдном скитании.

Торн настолько безжалостно относился к самому себе, что не поверил бы никому, кто счел бы его привлекательным.

– Когда мы изменяем себя, девочка, мы изменяем целую вселенную. Ибо всё, что есть у нас в селёдке… то есть в серёдке, есть и там, в угрожающем Риме… то есть в окружающем мире.
Он нашарил камень в траве, неуклюжим взмахом забросил его в реку и указал Виктории на круги, расходившиеся по воде.
– Вот что ты такое.

Война недалеко. Куда ни пойди, война всегда рядом.

И действительно, его робот уже стоял перед ветряной мельницей возле моста, нетерпеливо притоптывая шарнирной ногой. «Если бы роботы обладали человеческим характером, у этого наверняка был бы скверный нрав», – подумала Офелия.

Мы все незавершенные, in fact, а некоторые еще больше прочих.

А теперь представьте себе, – медовым голосом продолжала женщина, – что одна из таких волн вдруг прониклась отраженной мыслью и начала размышлять уже сама по себе. Отраженной… В данном случае perfectly подходящее слово. Так вот, представьте: ваш собственный двойник, целиком состоящий из эраргентума, внезапно осознает себя, кристаллизуется вокруг этой мысли, овладевает вашей речью и желает лишь одного: поведать вам о том, что недоступно вашему восприятию. Вот это и есть Другой.

В каждом из нас существует некий барьер. А они попытаются заставить вас преодолеть этот барьер. Но что бы они вам не говорили, решение остаётся за вами.