Цитаты из книги Рассказы

Когда любим мы сами, слово "любовь" - синоним самопожертвования и отречения. Когда любят соседи, живущие за стеной, это слово означает самомнение и нахальство.

Лицо Додсона мгновенно изменилось - теперь оно выражало холодную жестокость и неумолимую алчность. Душа этого человека проглянула на минуту, как выглядывает иногда лицо злодея из окна почтенного буржуазного дома.

• Пусть платит один восемдесят пять, - сказал Додсон. - Боливару не снести двоих.

— Эти деревенские парни о многом забывают, как только приедут в город и кой-чему здесь научатся. Скорее всего, ваш Джордж свихнулся или его зацапала другая девушка, а может быть, сгубило пьянство или скачки. Послушайте мистера Чалмерса, отправляйтесь домой, и все будет хорошо.

Но она была молода, а молодость жадна и за неимением лучшего заменяет качество количеством.

Eсли у женщины на что-нибудь разгорелся аппетит, так ей подавай именно это, а не другое.

- Когда человек женится на королеве, это не значит, что он должен стать двойкой, - объявил Уэб, подытоживая свои горести.

На углу улицы, где Рудольф жил, он остановился, чтобы выпить бокал пива и закурить сигару. Когда он вышел с зажженной сигарой на вольный воздух, то застегнул пальто, заломил шляпу и с весьма горделивым видом обратился к фонарному столбу на углу:

-- Все равно! Я верю, что это рука самой Судьбы поставила меня на дорогу, которая ведет к ней.

Санту стали звать "королевой скота". А я только заведую скотом. Она присматривает за всем делом; она распоряжается всеми деньгами. А я не могу продать даже бычка на обед туристам. Санта - "королева", а я - мистер "Никто".

Да, милая, это и есть шедевр Бермана — он написал его в ту ночь, когда слетел последний лист.

Малыш все время держал путь на восток; он никогда не видел океана, и ему пришла в голову мысль потрепать по гриве Мексиканский залив - шаловливого жеребенка великой водной шири.

Не забывай только время от времени воскурять фимиам на алтаре великого бога Маммона.

Обои в моем кабинете были расписаны арабесками… или одалисками, а может быть, трапецоидами.

Сэм прислонился к острому углу каменного здания. Чужие лица мелькали мимо него тысячами, и ни одно из них не обратилось к нему. Ему казалось, что он уже умер, что он призрак и его никто не видит. И город поразил его сердце тоской одиночества.

Всякий уважающий себя вор сначала освоится среди чужого добра, а потом начнет его присваивать.

Всему виной был Малыш Льяно, свою привычку убивать людей ему следовало бы ограничить мексиканцами. Но Малышу было за двадцать лет, а на границе по Рио-Гранде в двадцать лет неприлично числить за собой одних мексиканцев.

– Джефф, – говорит он, – я очень хотел бы, чтобы ты как-нибудь на досуге начертил для меня диаграмму твоей пресловутой совести. А внизу под чертежом – примечания. В иных случаях это было бы мне очень полезно – для справки.

Если бы мужчины знали, чем занимаются девушки, когда остаются одни, никто никогда не женился бы.