Когда рак свистнул

Здесь придётся немножко заняться тонкой психологией. Иначе ничего не добьёшься! Я лично не люблю материнства в женщине. Это очень животная черта. Но раз женщина так обожает своего ребёнка, что всё время кормит яблоками, чтоб ему лопнуть, то это даёт мне ключ к её сердцу. Нужно завладеть любовью ребёнка, и мать будет поймана.

При более близком и более долгом знакомстве пан Гуслинский вместе с чарами своих внешних качеств, конечно, пускал в оборот и обаяние своей духовной личности. Результаты получались потрясающие: три раза женился он гражданским браком и был раз двенадцать бит в разных городах и различными предметами.

Соединенные взаимным отталкиванием лерюссы, определенно разделяются на две категории - на продающих Россию и на спасающих ее.

Все это, конечно, хорошо, господа. Очень даже все это хорошо. А вот… кё фер? Фер то кё?

Начнет закусывать простая женщина, скажет:

- Марья Николаевна, будьте добры, кусочек селедки. Люблю лук.

Демоническая широко раскроет глаза и глядя в пространство, завопит:

- Селедка? Да, да, дайте мне селедки, я хочу есть селедку, я хочу, я хочу. Это лук? Да, да, дайте мне луку, дайте мне много всего, всего, селедки, луку, я хочу есть, я хочу пошлости, скорее... больше... больше, смотрите все... я ем селедку!

Никто так много и усердно не советует, как дурак.

Чем культурнее страна, чем спокойнее и обеспеченнее жизнь нации, тем круглее и совершеннее форма ее дураков.
И часто надолго остается нерушим круг, сомкнутый дураком в философии, или в математике, или в политике, или в искусстве. Пока не почувствует кто-нибудь:
— О, как жутко! О, как кругла стала жизнь!
И прорвет круг.

В том-то и дело, что настоящий круглый дурак распознается прежде всего по своей величайшей и непоколебимейшей серьезности. Самый умный человек может быть ветреным и поступать необдуманно — дурак постоянно все обсуждает; обсудив, поступает соответственно и, поступив, знает, почему он сделал именно так, а не иначе.

Он сядет львом, а выйдет стоглавой гидрой! Он обовьет, как боа констриктор, ошеломленного врага своего, и кости административного произвола жалобно захрустят на его могучих зубах.

Она показывала мне свои альбомы и целые пачки любительских снимков.
Считается почему-то, что гостям очень весело рассматривать группу незнакомых теток на дачном балконе.
— А кто этот мальчик?
— Это не мальчик. Это я.
— А эта старуха кто?
— Это тоже я.
— А это что за собачка?
— Где? Это? Гм... Да ведь это тоже я.
— А почему же хвост?
— Подожди... Это не мой хвост. Хвост это вот от этой дамы. Это одна известная певица.

Держимся вместе не взаимопритяжением, как, например, планетарная система, а вопреки законам физическим – взаимоотталкиванием. Каждый лерюсс ненавидит всех остальных, столь же определенно, сколь остальные ненавидят его.

Живем мы, так называемые ле рюссы самой странной на другие жизни не похожей жизнью.

- Неужели все кончено! Никакой надежды?
Адвокат мрачно усмехнулся.

• Что поделаешь! Кошмар русской действительности!..

Рассказывали мне: вышел русский генерал-беженец на Плас де ла Конкорд, посмотрел по сторонам, глянул на небо, на площадь, на дома, на пеструю говорливую толпу, почесал переносицу и сказал с чувством:

• Все это, конечно, хорошо, господа! Очень даже все хорошо. А вот... ке фер (фр. "que faire" - что делать)? Фер-то ке?

Дурак всегда рассуждает.

В обществе дураки — народ удобный. Они знают, что барышням нужно делать комплименты, хозяйке нужно сказать: «А вы все хлопочете», — и, кроме того, никаких неожиданностей дурак вам не преподнесет.

А дурак рассудит:
— Погода скверная, но я пойду погулять. А почему я пойду? А потому, что дома сидеть весь день вредно. А почему вредно? А просто потому, что вредно.

Нанял Уткин квартиру и поставил лошадь в сарай. Квартира стоила дорого, лошадь ела много, и Уткин стал наводить экономию -- бросил курить.